Я до сих пор не могу понять логику восточных завоевателей. Они точно не безумные дикари, если смогли построить весьма прогрессивное государственное устройство и создать сильнейшую армию. По слухам, монголы не тронули многие города бывших держав кара-киданей и караханидов. Но хорезмские территории не щадили. Поэтому я смотрел на местных жителей, которые быстро прятали взгляд, и видел страх вперемежку с ужасом. Главное — это абсолютная беспросветность и покорность судьбе. Народ не ждал более ничего хорошего. Так не должно быть. Даже самые жестокие средневековые завоеватели, утолив жажду крови, начинали строить какую-то вменяемую государственную систему. Иначе их быстро съедали соседи. А здесь нет даже намёка на то, что земля нужна новым хозяевам. Грабежи и геноцид населения продолжались годами.

Ладно, не будем о грустном. Хотя постоянное соприкосновение с окружающим беспределом и мраком, сильно повлияли на моё мировосприятие. Я давно заметил, что стал гораздо черствее и безразличнее к чужим страданиям. Сейчас вот просто анализирую ситуацию, но не испытываю никаких эмоций. Ну, сидит на небольшом табурете высохший и похожий на дистрофика старик. Или эти женские глаза, которые просят только об одном — не убивайте хотя бы детей. Сама малышня — грязная, голодная и рахитичная. Мне всё равно, ведь это не мой народ. Моя задача заключается в не спасении каждого встречного и поперечного. Поэтому в сторону рефлексии и думаем о предстоящей битве.

Мы хорошо потрепали противника неделю назад. Не знаю, бежали ли ранее подданные Чингисхана с поля боя. Думаю, драпали, как без этого. Только старались об этом особо не распространяться. В сказки о казнённых сотнях из-за сбежавшего десятка, я не верю. На ранних этапах, когда формировалась нынешняя монгольская армия, всякое могло быть. С учётом того, что Чингисхан настырно толкал впереди верных войск недавно подчинённые народы, а затем хашар. Только казнить профессиональных солдат, а особенно подготовленных тяжёлых всадников — форменное безумие.

Ведь и во время нашей битвы, одоспешеная часть войска наместника Чормагана, отошла, не дав себя уничтожить. Лёгкая кавалерия при этом прикрывала отступление, понеся немалые потери. Часть из них банально сбежала или была рассеяна. Нам пока не хватает опыта, чтобы просчитывать подобные сражения. Мы потеряли много времени, преследуя беглецов и, занимаясь нейтрализацией отрядом прикрытия. Надо было выделить несколько сотен для блокировки заслона, а основной ударной силой навязать отступающим рыцарям ближний бой. Ничего — это не последняя наша битва. Работу над ошибками Бурче провёл сразу и в последующие дни мы дружно тренировали новые приёмы. Главное — люди убедились, что противника можно и нужно бить.