Моя магия вызывала у меня страх. Я никогда не знал, когда в очередной раз прозвучит глухой шёпот поглощённых мною людей. Больше всего меня беспокоило, что их сознания были непредсказуемыми — иногда они сдавливали мои виски, иногда бранили меня, иногда умоляли, иногда — угрожали… Я легко различал их мысли, их нежелание оставаться в забвении — и желание выбраться наружу…

Я изучал редкие книги по магии, но в них не было того, что могло бы мне помочь.

Мне нужна была помощь — но как я мог обратиться к кому-то за ней? Не было того, кто мог мне помочь…

А уж после того, как один из поглощённых мной магов «проснулся» и перебил несколько десятков человек, включая приютившего меня торговца…

Мне снова пришлось бежать.

Я избегал мест, где могли бы быть другие маги. Каждое их заклинание пробуждало во мне болезненные воспоминания, и каждую ночь ко мне приходили сны о толпах людей, глядящих на меня с еле скрываемой ненавистью.

В поисках ответов, я отправился в Халифат — туда, где терпимо относились к любой магии. Туда, где имелись архивы древних свитков, в которых был шанс отыскать хоть что-то о моём даре…

* * *

Ночь в Халифате стелилась, как тёмный бархат, пропитанный загадками и страхом. Узкие улицы, заполненные торговцами, жрецами мёртвых и мрачными людьми с закрытыми полумасками лицами, казались мне зловещими.

И неспроста.

Библиотека древних свитков находилась в Шаа’тане — городе мёртвых. Месте, которое было общим для всех Халифатов. Месте, куда свозили высокородных умерших со всех сторон Великой пустыни.

Месте, в котором правили шахи-чернокнижники.

Несколько месяцев я скитался по пустыне, пока не прибыл в это мрачное место. Странным образом, тут никого не волновал ни цвет моей кожи, ни незнание языка.

Молчаливые эн’ахи оставались ко мне равнодушными — однако же один из них согласился дать мне работу в бальзамической мастерской, где долгое время я провёл, подготавливая трупы высокородных южан в последний путь.

Казалось бы, это не то, зачем я отправился в такой дальний путь, однако…

Со многими высокородными, которых хоронили в склепах города мёртвых, к ним в могилы клали разные вещи.

В том числе — магические книги, записи, дневники.

Да, они были на другом языке, доселе мне неведомом. Однако уже через полгода я начал худо-бедно разбираться в тонкостях изящной вязи письма, и понимать основные слова. А ещё через год говорил вполне свободно.

Мой работодатель — толстый, усатый и вечно потный Шарх предложил мне новую работу. Один из местных халифов набирал желающих в большой отряд, чтобы отправиться глубоко в пустыню, к руинам занесённого песком города, и вернуть оттуда тело его погибшего брата.