У меня самого никакой одежды для уличных прогулок не было за ненадобностью. Точнее были, но совсем детские, когда мама еще любила меня как куколку одевать во все подряд. Так что сейчас я стоял в один трусах да тапочках, а поверх нацепил уже пуховик. Да, в Норильске. Да, в плюс пять. Да, мне норм.

— Очень важный. Настоящий секрет, — в этот раз мамин голос прозвучал слишком серьезно на контрасте со всеми разами в прошлом.

Вашу мать, подобные слова никогда ни к чему хорошему не приводили. После такого либо какой-то пипец адовый, либо… пипец еще более адовый, но в другом смысле.

— Хех, я что, приемный? — непроизвольно вырвалось из меня. Ответом мне послужил лишь скрежет открывшегося наконец замка, что немного меня напрягло. — Я что, угадал?

— Там все ответы, — лишь горько улыбнулась мне Вера и зашла внутрь.

А я вот начал стремительно думать, что мне делать следующим. Бежать прочь с криками «на помощь» или все же довериться той, кто растил меня столько лет. Проблема была в том, что если наконец задуматься о моем положении, то очень уж все похоже на то, что меня просто похитила психованная женщина, повернутая на материнстве мальчика. Учитывая, что Норильск – это, скажем честно, та еще дыра, то данная теория выглядела весьма стройно.

Но блин, шестнадцать лет! Не будет же она сейчас меня брать и убивать? Это уже совсем за гранью будет. Да и я в конце концов не пуська, а вполне тренированный подросток. С хрупкой женщиной справлюсь, если что. Прости уж о таких мыслях, мама.

— Ты идешь, Илья? Или испугался? — прозвучал изнутри веселый голос Веры.

— Я? Испугался старого сарая? Уже лечу, — ответил я, а сам внутренне собрался бежать в случае чего.

Внутри сарай выглядел… барабанная дробь… как старый сарай. Весь пыльный и захломлен кучей всяких садоводческих принадлежностей. Из интересного были лишь странные отметины на полу, будто тут тащили что-то тяжёлое. Но это же сарай для хлама, тут наверняка была какая-нибудь газонокосилка или типа того. Думал я, пока не дошел до мамы, которая стояла в самом дальнем углу строения около чего-то овального и накрытого брезентом, к чему и вели плохо задекорированные отметины Мне это уже не нравится.

— Это и есть тот секрет-сюрприз? — продолжал я делать вид, что вот вообще ничуточки не напряжен.

— Да, — поджала губы мать. — Это он и есть. Я… не хотела бы тебе это говорить, но… я просто не могу больше скрывать подобное от тебя, Илья.

Сука.

— Ты о чем? — нахмурил я брови.

— Я… я не твоя мама, — с самым жалостливым лицом из возможных посмотрела она на меня. — Я не рожала тебя!