Сильное впечатление на Лу произвела и история моего спасения. Когда богиня услышала, что Энжи — Седьмая, я крайне обрадовался, что Барда сейчас не было рядом. Потому что Лу выглядела как человек, который был способен оторвать покровительнице артистов и путешественников голову голыми руками.

В процессе пересказа событий в часовне у поместья, я узнал от богини несколько новых ругательств, причем сразу на четырех разных языках Таллерии.

— Матерь вынудила тебя заключить новый договор? — спросила богиня с опаской.

Она не верила Старшим богам, как не верил им я.

— Нет, скорее, подписала на добровольное сотрудничество в будущем, — ответил я.

Я раз за разом пересказывал Лу все детали моей импровизированной аудиенции у богов, в какой-то момент даже психанул и затащил богиню в чертоги разума, где показал все от «первого лица», вытащив воспоминание, как это делала со мной сама богиня, чтобы показать влияние бездны.

Бог моего мира тревожил Лу, но не слишком сильно: ошейник матери окончательно захлопнулся вскоре после спасения богини, так что мы вернулись в ту точку, в которой были несколько месяцев назад — нам нужно за оставшиеся годы найти Истинного Жреца. Иначе нам обоим конец.

По достоинству Лу оценила и мое новое оружие — посох, выкованный Сидиром. Она лишь однажды подержала в руках артефакт, после чего даже не прикасалась к нему. Сказала, что в нем слишком много силы других богов, причем богов Старших и для нее это оружие просто опасно. Я рассказал Лу, на что стал способен вместе с артефактом и даже показал, как выглядит посох, когда я вкладывал в него ментальный конструкт. Богиня ответила мне, что возможности оружия намного шире, чем то, что я видел, так что впереди меня ждут различные открытия. Все зависит исключительно от силы моей магии и расположения ко мне трех покровителей — руны Воина, Мудреца и Барда были нанесены не просто так.

Я вспомнил, как посох «поймал» арбалетный болт, а руна Барда в этот момент вспыхнула зеленым светом. Или как во время сражения полыхала руна Воина, когда я легко дробил кости и гнул ударами доспехи. Какие возможности дал посоху Соф, было непонятно, но на эксперименты с артефактом я пока не решался. А пойти в святилище и спросить у Мудреца прямо — считал грубым. Еще обидится, кто его знает, этого бога.

Лу окончательно восстановилась, и хотя я видел на дне ее фиолетовых глаз какую-то затаенную боль и чуточку страха — тяжело быть беспомощным человеком, когда полтысячи лет ты бессмертное божество — в целом она держалась вполне уверенно. Даже предложила возобновить наши традиционные спарринги, но подходящей площадки мы не нашли.