Сильному не нужны тысячи рабов и сотни слуг, сильному не нужно трястись над серебром и отращивать брюхо столь огромное, что оно мешает справлять малую нужду, лишь бы окружающие знали о твоем достатке. Сила, которая дает настоящую власть, заключается лишь в способности управлять собственной жизнью. Все прочие проявления власти — это миражи, обманки, которые загоняют тебя в рабские кандалы и превращают твою жизнь в бесконечное служение собственным цепям, и с каждым годом эти цепи становятся все тяжелее и тяжелее.

Зачем тебе власть, если ты стал ее рабом?

Я не смог целиком избежать этой участи, всю свою долгую жизнь я скован договором с Нильф, но Третья никогда не делала из меня своего цепного пса. Да, наш договор основывался на том, что я должен поклоняться Нильф, должен изучать новое, постигать тайны мироздания и магии. Но как я буду это делать, оставалось лишь на мое усмотрение. Я был волен стать правителем Н’аэлора, волен занять главенствующий пост при королевском дворе Брима и основать там школу наук, я мог создать собственное государство, чтобы получить ресурсы многих для единой цели. Я выбрал горную долину, одиночество и работу. И этот выбор, выбор того, как ты будешь существовать — и есть власть.

Но, конечно, истинное проявление моей власти над собственной жизнью заключалось в том, что я всегда был волен эту жизнь оборвать. «Из сделки с темными богами нет выхода» — так говорят слабые и трусливые, но правда в том, что выход есть всегда. Мне достаточно вознести одну молитву Нильф, и Третья заберет мою душу, закроет наш договор. Это тоже было проявление власти, которое доступно немногим.

Но вот теперь я получил в свои руки тот сорт силы, который всегда избегал.

Статус.

Обязательства.

Минимум возможностей.

Я был благодарен судьбе за то, что Ирен нет рядом, и она не может наблюдать этот момент, заходясь своим чарующим звонким смехом. За мной сейчас наблюдал Эрегор, но мой ученик держался в рамках приличий и, чувствуя мое внутреннее раздражение, старался вести себя как можно осторожнее.

— Учитель, все прошло так, как мы и планировали, — тихо сказал эльф, закрывая за собой дверь в кабинет бургомистра. — Гномы все сделали за нас. Пламенная речь мастера Зинаса убедила горожан в том, что вы — спаситель Мибензита и город ждут куда более суровые испытания, нежели воздействие Уз Крови.

Я вспомнил стремительно прошедшее в полдень вече. Бесконечная толпа горожан, крепкий высокий помост, наглые речи Гинника и Кебера, в которых старый бургомистр и купец пытались опорочить меня. А потом — выход делегации мастеровых. Не только гномы, там хватало и людей, а значит никто не смог бы сказать, что все это устроили подгорцы. Меня поддержал весь цех реальных хозяев Мибензита, ведь если подумать, что такое торговля без людей, которые производят товары? Никому не нужен купец, если нечем торговать. Да, Мибензит существовал за счет рабов, но выбрось из караванов гномью броню и оружие, выгони из города кожемяк, бондарей, ткачей и пивоваров, и за год город вымрет. Если работорговля — это жир Мибензита, то обычные ремесла — его кровь и хребет. И мастеровые напомнили прочим жителям города этот простой факт.