«Стоит! Точнее — стоило. Потому что сейчас уже поздно, боец, слишком поздно. Считай, что сомнения привели тебя в могилу…»

Урзак влетел в подъезд, захлопнул за собой дверь, но тут же остановился, ожидая преследователей.

— Яша! Марта!

Ладонь, в которой уютно устроилась граната, вспотела. А спокойствие привычного к боевым столкновениям офицера постепенно сменялось… Страхом?

— Яша! Марта!

Картинки с их «балалаек» перестали поступать Эмире четыре и семь секунд назад соответственно.

— Яша! Марта!

Последние кадры смазаны: приближающаяся тень. Очень размытая. Очень неясная. Го уже знала, кто оставляет на видео столь невнятные следы.

Но не хотела верить, что проиграла.

— Яша! Марта!

— Капитан, что мне делать?

Это Шифер. Он ничего не знает, но по голосу Эмиры догадывается, что все пошло наперекосяк.

— Уходи! Немедленно… — Она вдруг вспомнила, что в подъезде Урзак. — Через окно, Димка! Прыгай в окно!

Поздно.

Размытая тень перед снайпером, сдавленный крик, тишина.

И голос в «балалайке»:

— Решила поиграть со мной, маленькая дрянь?

Эмире доводилось и воевать, и убивать. Она видела последствия работы карателей из Грозной дивизии МВД, зачищавшей в свое время Рязань, и бывала в оренбургских деревнях, только что оставленных омарцами. Она была уверена, что готова ко всему.

Но этот голос пробрал капитана до костей.

Ледяной. Замогильный. Голос из самого Ада.

— Сейчас поиграем, сука.

Эмира в ужасе бросилась прочь.

Банум намеренно использовал свой «особый» голос. К сожалению, цифровая передача ослабила воздействие, не хватило мощи на то, чтобы дикий страх парализовал наглую девицу, но и достигнутым эффектом Урзак остался доволен: эмоции перепуганной Эмиры вспыхнули фонтаном, лучше любого маяка указав Хасиму, где искать добычу.

— Теперь не уйдешь!

«Как? Почему? Что происходит?»

Будь у нее возможность, Эмира с удовольствием поразмышляла бы над этими вопросами, поломала бы голову, пытаясь объяснить происходящее. Но возможности не было. На бегу особо не поразмышляешь, да и мысли путались, особенно после того, как…

Она увидела, что Банум взбирается по пожарной лестнице. Какое-то время он бежал по нижней мостовой, ухитрился обогнать девушку и теперь поднимался наверх. Бросать гранату бессмысленно: улетит вниз, на землю, взорвется, не причинив ему вреда. Эмира выхватила пистолет и открыла огонь. Метров с десяти. Можно сказать — в упор.

Она не могла промахнуться.

Не могла!

Она промахнулась.

Го так и не поняла, куда разлетелась обойма. Куда угодно, но только не в Хасима. И если бы не последняя пуля, он бы уже стоял перед ней. Но заключительный выстрел дал Эмире шанс: пуля снесла один из крепежей старой лестницы, и старая конструкция не выдержала, обвалилась, прихватив с собой Банума.