Слоновски искренне недоумевал. Только что он ловил в перекрестье прицела врага: высокого плечистого мужчину в черном костюме, которого следовало уничтожить любой ценой. И вот перед ним стоит…

— Стреляй, Грег! — заорал Щеглов.

Он что, не видит?

— Стреляй!

— Ты сдурел? Это же шеф!

— Слоновски! — устало приказал вышедший из здания Кауфман. — Ко мне!

— Стреляй, придурок!

— Слоновски, приказываю немедленно арестовать Щеглова! Он предатель.

Кауфман сделал шаг вперед.

— Приказываю…

— Я взорву нас, Грег! Если ты позволишь ему приблизиться — взорву!

— Слоновски!

Урзак старался, очень старался, но он был слишком слаб, чтобы вытащить из головы Грега образы его родных. Чтобы предстать перед ним в облике тех, на кого Слоновски ни за что не нападет. И даже как следует наложить гипноз не смог. Вымотался.

И подвергшийся ментальной атаке Грег не смог забыть слова Мишеньки о грозящей его детям опасности.

И о висящей на спине бомбе.

И надавил на гашетку, расстреливая стоящего перед ним Кауфмана.

— Ты как? — едва слышно спросила Пэт.

— Нормально. — Сидящий на земле Грязнов пошарил вокруг, нащупал четки черного жемчуга и намотал их на левую руку. Затем повернулся и попросил: — Вытащи его.

Девушка закусила губу, подошла к Кириллу, чуть помедлила, но потом уверенно взялась за рукоять кинжала и выдернула клинок из спины.

— Спасибо.

К удивлению Пэт, кровь из раны не пошла.

И она удивилась тому, что опять может удивляться.

Грязнов же, с трудом поднявшись на ноги, подошел к одному из темных углов, наклонился, ухватился за что-то и, пятясь, вытащил из темноты Олово.

Пэт судорожно сглотнула:

— Он жив?

— Пока — да. Но надо торопиться.

Кирилл взвалил слугу на плечи и побрел к выходу.

— Не отставай!

Мишенька деактивировал взрыватель, отстегнул от спины Слоновски бомбу и небрежно бросил ее в салон вертолета. Достал пачку сигарет.

— Ты вроде не куришь, — заметил Грег.

— Сейчас можно. — Пальцы Щеглова слегка дрожали. — Будешь?

— Давай.

Слоновски, успевший снять шлем и перчатки, выглядел комично: из массивного «пингвина» растут кажущиеся такими тоненькими руки, торчит несообразная голова… Вот только смеяться мужчинам не хотелось.

Они закурили и некоторое время молча смотрели на горящее тело.

— Я ведь его пристрелил, — произнес Грег.

— Да, — подтвердил Мишенька. — Ты его пристрелил.

— Я вогнал в него четырнадцать снарядов, — продолжил Слоновски после короткой паузы. — Его должно было разорвать на куски, а он продолжал шевелиться.

Залитое из огнемета тело таяло густым черным дымом.

— Огонь все сделает, — пообещал Мишенька. — Больше эта сволочь не встанет. — Помолчал. — Его здорово измотали внизу. Он устал. И огонь все сделает. Конец.