И послышался каркающий голос:

— Кровь!

Паскаль широко улыбнулся.

— Кровь, — продолжила женщина. — Кровь на твоих руках… Ты… — Она задрожала, грубоватое лицо исказилось, черты стали резкими, отталкивающими. — Ты не Паскаль! Ты… — Она не могла открыть глаза, не могла выйти из транса, извлечь из хрусталя руки. Но увиденное потрясло ее настолько, что из-под опущенных век потекли слезы. — Ты… кровь. Ты убийца! Ты зверь! Проклятый зверь!

— Урзак, — громко произнес Паскаль. — Ты же знаешь, что меня зовут Урзак.

И резким движением смахнул со стола шар.

Мадам Усоцкая с криком упала на пол, но почти сразу же вскочила, слепо заметалась по комнате, попыталась обхватить руками раскалывающуюся голову и закричала еще сильнее, поранив себя застывшими на пальцах стеклянными иглами:

— Зверь!

Она снова упала на пол, наступив коленями на осколки шара. Застонала и наконец сумела открыть глаза.

— Я долго искал тебя, Читающая Время, — произнес Урзак, глядя на испачканное кровью и слезами, на искаженное болью и ужасом лицо женщины. — Расскажи, кто еще спасся?

Она промычала что-то невразумительное. Урзак подался вперед.

— А самое главное: как смогла спастись ты? Я ведь помню, как убивал тебя!

И женщина увидела, что стоит за вопросом, — страх.

Урзак не мог понять, что нарушило его планы. Непонимание рождает неуверенность в себе, неуверенность рождает страх, страх питает врагов.

Мадам Усоцкая успокоилась и даже сумела высокомерно улыбнуться.

— Что ты знаешь о смерти, зверь?

И уверенной рукой вонзила стеклянные иглы себе в шею.

* * * анклав: Москва Транспортный Узел «Шереметьево» слабая облачность, приятный свежий ветерок чей-то след, чей-то взгляд

— Внимание! До окончания регистрации пассажиров дирижабля «Семен Дежнев» осталось десять минут. Посадка осуществляется на башне А-4.

Судьба цеппелинов — небо. Подобно альбатросам, они никогда не опускаются на землю, проводя под облаками всю жизнь, с рождения до смерти. Только там.

Огромные серебристые сигары величественно покачивались над посадочными башнями, бросали тени на бетонные полосы Шарика и всем своим видом показывали, что только они, медлительные и неповоротливые, имеют право называться «королями воздуха». Они, а не суетливые крылатые железяки, низкородные и пошлые.

— Внимание! Закончена посадка на рейс 2121 Анклав Москва — Анклав Франкфурт…

Большинство европейских маршрутов обслуживали обычные реактивные самолеты, гонять на короткие рейсы «сверхзвуковики» бессмысленно и невыгодно даже при заоблачных ценах на билеты. Узконосые потомки «Конкордов» и «Ту-144» летали дальше, самое близкое их направление — Эдинбург. Однако элитой пассажирской авиации считались не они, а обслуживающие межконтинентальные рейсы «страты» — ракетные самолеты, выходящие за пределы атмосферы. На полях Шарика они группировались отдельно: классические «Боинг Star 90», изящные А-7000 «Дилижанс» и знаменитые китайские «Куай Цзянь».