— Кришны не хотят ждать, Кирилл, уже два раза выходили на связь.

— Для чего?

— Просят ускорить поставку.

Грязнов задумчиво перебрал несколько жемчужин четок, посмотрел на голову дракончика и поинтересовался:

— Мы можем привезти товар?

— Он уже в Москве, — подтвердил Таратута.

— Напомни, в спецификации нет ничего серьезного?

— Индусы не идиоты. Понимают, что мы не повезем барахло, которое вызовет у Мертвого истерику. — Подумал и добавил: — Мы не идем contra rationem.[2]

Все знали, что Консорциум мог раздобыть любое оружие: хоть охотничий нож, хоть ядерную мину — связи у контрабандистов были колоссальные. Однако на практике они предпочитали придерживаться определенных правил. Контрабандисты частенько отказывались от сотрудничества с террористическими группировками, никогда не связывались с оружием массового поражения и никогда не поставляли в Анклавы боевые комплексы типа «саранча» или «пингвин». Безы не любили драться с хорошо экипированным противником, а Консорциум не желал вести полномасштабную войну с СБА. Разумеется, находились горячие головы, пытавшиеся заставить менеджеров КТП отойти от принципов. Финал этих попыток был всегда одинаков: горячие головы отрезались.

— Кришны запросили дешевое ручное оружие и боеприпасы. Но в больших количествах.

— Будут раздавать людям.

— In pugna non numerus multum, sed fortitude eorum vincit.[3]

— Они ждут толпу из Аравии, — проворчал Грязнов. — Это будет не битва, а навал, который можно остановить только огнем.

— Или они сами хлынут в Аравию.

— Или так, — не стал спорить Кирилл. — В любом случае, ситуация там нестабильная, так что вези товар как можно быстрее: если опоздаем, нам никто не заплатит.

— Periculum in mora,[4] — подытожил Филя.

— Верно, — кивнул Грязнов и обернулся к открывшейся двери: — Что?

— Патриция проснулась, — сообщил Олово. — Я накрыл завтрак.

Некоторое время назад, впервые оказавшись в доме Грязнова, Пэт не сочла его интересным. Она привыкла к богатым поместьям, к фешенебельным виллам, к замкам, площадь которых превосходила пару городских кварталов, и лишь поморщилась при виде двухэтажного особняка на московской улице. И несколько дней ее раздражала мысль о том, что ей придется жить в этой хижине. Но постепенно раздражение прошло, сменившись сначала удивлением, а затем и уважением. Особняк Кирилла оказался настоящим домом, уютным и спокойным местом, стены которого надежно ограждали обитателей от суеты и непредсказуемости внешнего мира. Если Пэт возвращалась в него взвинченной, чем-то недовольной, то уже через пять-десять минут она успокаивалась, если ей становилось тоскливо, то достаточно было пройтись по скрипящим половицам второго этажа, провести рукой по деревянным панелям или перилам лестницы, чтобы вернуть себе присутствие духа. Дом принял девушку, а Пэт приняла его и давно забыла о том, что хотела напылить на стены наноэкраны и расширить окна.