Черненко слушал внимательно, изредка кивая. Чувствовалось — это матерый сотрудник, который «умеет» работать с людьми.

— А что тебе показалось странным в тексте?

— Дата, место. Суть. Чернобыльская АЭС, как и любая другая в Союзе — это объект ядерной энергетики, а это приравнивается к государственной тайне. Очевидно же, что американцы что-то задумали, чтобы… ну не знаю, авария могла бы ударить по энергетике, по экономике. А иначе зачем разрабатывать и держать такие документы?

— Но там нет ни слова о том, что это диверсия! — возразил Черненко, подняв бровь.

— А разве аварии случаются заранее, да еще и по согласованию с нашим потенциальным врагом? — ответил вопросом на вопрос я. Само к слову пришлось. — Возможно, они планировали диверсию, намереваясь выдать ее за аварию.

— Хм… Возможно, ты и прав.

— Честно говоря, меня насторожил другой факт! — начал я, следя за его реакцией.

— Какой же?

— Почему рабочий документ такой важности вдруг обнаружился не где-то под Украинской ССР, а в богом забытом Афганистане? Это же за несколько тысяч километров, в чем смысл? У меня еще тогда возникло ощущение, что этот документ мог готовиться специально для того, чтобы сбить с толку. Ну, как дезинформация, отвлекающий маневр. Но оказалось, что уже все сделано. Майор Кикоть сам сказал, что авария была предотвращена неким Савельевым.

Тут я схитрил. Кикоть этого не говорил.

— Да, есть такой человек, — ответил Черненко.

— Выходит, бланк с телеграммой подлинный? Не фикция? — предположил я, подключив актерское мастерство. — И раз Савельев решил проблему, значит, где-то было еще какое-то подтверждение тому, что американцами готовится диверсия?

Черненко не ответил. Видно было, что на эту тему он говорить не намерен. Уже не со мной — точно. Видимо, ему не понравился тот факт, что я полез туда, куда не следует. А я сделал это тоже не просто так — Савельев точно их человек. И они в курсе, что именно произошло на ЧАЭС двадцать шестого апреля.

Он молча собрал все документы, сложил в планшет.

— Вот что! Товарищ сержант, выражаю вам благодарность за предпринятые меры предосторожности! — спокойно произнес полковник. — Молодец, так держать! Настоятельно рекомендую вам забыть о том, что связано с Чернобылем. Забыть про телеграмму, про Савельева. Эта проблема уже решена, комитет об этом позаботится. Это понятно?

— Так точно!

— Хорошо. Ну, вопросов у меня к вам больше нет, поэтому не задерживаю!

— Есть! — отозвался я. Затем встал, вновь вооружился тростью и направился к выходу. Закрывая за собой дверь, я буквально почувствовал на спине взгляд полковника.