Где? Кто? Я прислушалась, а потом потрясла головой.

— Обернись, — мрачно произнес знакомый голос, а я недоверчиво посмотрела на пыльное зеркало. — Ты меня слышишь?

В мутном зеркале проступал силуэт, стоящий и склонившийся над рамой. Он держал ее двумя руками, а я удивленно хлопала глазами, не веря тому, что вижу.

— Успокойся, — произнес голос, а на меня смотрели фиолетовый глаз и знакомая челка. Я не знаю почему, но слезы сами хлынули по щекам.

— Тише, спокойно, — меня пытались успокоить, а я никак не хотела успокаиваться, шмыгая носом. Фиолетовый глаз закатился. — Бесполезно!

Я все еще не могла поверить, удивляясь тому, что он меня нашел!

— А ну быстро успокоилась и взяла себя в руки! Быстро! Считаю до трех!

Он рявкнул так, что слезы мгновенно просохли. Я дотронулась до зеркала, все еще часто моргая.

— Так намного лучше, — произнес знакомый голос. — Слушай меня внимательно… Я не могу тебя вытащить оттуда. Прекрати! Я кому сказал? Быстро прекращай трястись!

Повисла пауза.

— Отлично, можно продолжать разговор, — голос изменился и снова стал спокойным и уверенным.

Я прерывисто дышала, чувствуя пальцами холод зеркальной глади.

— Там… Там чудовище… — я показала пальцами на двери.

— Интересно, с чего бы это? — послышался голос, который становился все мягче. — Хотя, я бы на его месте тоже озверел.

Мои руки снова затряслись, когда я поняла, что шутки кончились! С этим вампиром я не справлюсь! Никак!

— Он … ужасен… — я пыталась держать себя в руках. — Это худшее, из того, что я встречала! Даже стая разъяренных оборотней ему в подметки не годится!

— Ты ошибаешься. Это — не худшее, что ты встречала. Ты еще не догадалась? Странно, — губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Давай подумаем вместе. На меня не действует твой дар. Я требую, чтобы люди не подходили ко мне близко. Я ношу перчатки. Я хотел казнить тебя за то, что ты поцеловала меня. Как ты думаешь, кто я?

— Прости, — глубоко вздохнула я, чувствуя прилив нервной тошноты. Мысли о том, что по замку рыскает полчище голодных упырей, как-то не сильно располагают к умственной деятельности. — Я сейчас плохо соображаю… Ты тоже менталист?

— Увы, нет, — отрицательно качнули головой. — Я бы с удовольствием побыл менталистом. Давай попробуем еще разок. Тебе все равно заняться нечем. На меня смотри! Глубокий вдох, и…

— Проклятийник? — робко спросила я, пытаясь вспомнить, что читала про проклятийников. Увы, но даже книги про запретные дары, тоже были под запретом. И за хранение их полагался внушительный тюремный срок.

— Хорошо, чтоб у тебя платье порвалось? Ну, проверяй… — на губах дрогнула улыбка. — Тоже нет? Странно. Видимо, не угадала.