— Сейчас принесут магическое мыло! — вбежала служанка, поднимая подол юбки. — То, которым мы посуду моем на кухне! Кухарка сказала, что оно все оттирает!

— И веревку! — прошипели на меня, пытаясь ухватить за скользкую зеленую руку.

— Ты чего? — опешила я, глядя в фиолетовый глазик, который оценивал результаты трения на моем плече и спине.

— Несите веревку! И магов сюда! Всех! Живо! — выдохнул уставший, но не сдающийся мужик, вытирая воду с лица. — Меня учили отмывать деньги, но не девушек!

— Можешь звать меня денюжкой… Ай! Ну больно же! — захныкала я, чувствуя, как в рот набивается пена. Служанки уже выдохлись тереть меня под чутким руководством. — У меня кожа нежная!

— А у меня нервная система нежная! Но ты об этом не думала, когда свалилась на мою голову! — огрызнулись мне, пока я смотрела на немного побледневшее предплечье. Перед носом вертелся медальон на золотой цепочке.

— Кай? — спросила я, глядя в остервенелый фиолетовый глазик. Пена была уже не только на мне. — Тебе нравится, когда тебя так называют?

— Мне нравится, когда ты не дергаешься! — рявкнули на меня, сплевывая воду.

— Просто топить меня ненадо! — отбивалась я, видя щетку в руке. — И тереть в одном месте!

— Иногда мне кажется, что такие люди, как ты не тонут! А до того «одного места», я еще не добрался! — меня дернули к себе, продолжая оттирать.

— Ваше величество! — влетела служанка с толстенной веревкой. — Как вы и просили!

— Свяжите ее! — выдохнули слугам, пока я честно пыталась отплыть подальше. Меня изловили, связали, маниакально натирая каким-то новым мылом. Если на первом флаконе еще был оптимизм, то на пятом, он закончился.

— Нет, ну чуть побледнело, — смыли зеленоватую пену с моего плеча. — Или свет так ложиться?

— Что? Где? — в ванную влетел старик, на котором была роскошная золотая мантия, похожая на мантию нашего ректора. — По какой причине меня оторвали от учебного процесса! Вы же знаете! Я не люблю покидать Академию!

— Вот, полюбуйтесь на этого …, - на меня выразительно посмотрели.

— О! Гоблин! — обалдел ректор, приглядываясь ко мне сквозь монокль. — Для орка просто мелковат! Я бы на вашем месте не стоял к гоблину так близко! Их нельзя злить! Правильно сделали, что связали его! Они очень агрессивные, непредсказуемые…

Я кивала, взглядом намекая, что старичок прав.

— Жестокие, — перечислял старый ректор, осматривая меня со всех сторон. Я кивала, соглашаясь с каждым его словом. — И тупые!

Я посмотрела на ректора, намекая на то, что стоит меня отвязать, как я быстро докажу, что умение быстро бегать намного ценнее ученой степени!