Гости веселились, оркестр играл, как последний раз, принц пытался танцевать со всеми одновременно, но пока что вместо вальса получался заплетающийся хоровод. Разноцветные платья красавиц, притворно убегающих от принца по залу, мелькали туда-сюда, шурша юбками и кружевом.

— Игра! — послышался голос кого-то из девиц. Красивая девочка подпрыгивала в своем голубом платье, хлопая в ладоши. — Игра в овечку!

Девочки с визгом бросились врассыпную, а принц обернулся волком, и под радостные визги захмелевших гостей бросился в погоню. За мной он гнаться упорно не собирался. В темном лесу меня бы этот факт несказанно порадовал.

— Поймал! — визжали гости, разливая выпивку, когда оборотень тащил кричащую и смеющуюся красавицу в голубом в центр круга! Оставив смачный поцелуй на ее губах, игра началась снова.

Через полчаса я поняла, что можно даже не убегать! И даже не делать вид. Отлавливало его высочество исключительно ту самую красавицу в голубом. Пока моя безутешная самооценка тихо всхлипывала, принц снова тащил красавицу, смачно присасываясь к ней. «Просто, она хуже всех бегает! Волки всегда высматривали больных, раненых животных на последнем издыхании! Может, жить ей осталось два понедельника!», — утешала я себя, глядя на неутешительные результаты игры. «Это нас утешать придется в полдень!», — всхлипнула самооценка, а я прикинула хвост к носу, решая победить врага тем же оружием!

Поскольку голубым было только одно платье, я присматривалась к фаворитке, которая уже мысленно примерила корону и издала первый указ!

Вытащить девицу из цепких лап и тюкнуть ее по голове в темном коридоре не представлялось возможным, поэтому я решила под шумок прогуляться по замку.

Замок был не такой уж и большой. Узковатые и полутемные коридоры смотрелись неуютно. Стражи почти нигде не наблюдалось, зато в комнате с приоткрытой дверью виднелись голубые занавески с изящными синими кисточками.

Осмотревшись по сторонам, я нырнула в комнату, прикрывая за собой двери. Потрогав кисточку, я вздохнула, вспоминая письмо принцессы. Суровые времена требуют суровых мер!

Поднеся руку ко рту, я громко закашляла, рывком пытаясь оторвать занавеску от карниза.

— Кхе! — громче кашльнула я, дернув свободной рукой занавеску изо всех сил. — Ай!

Слово «карниз» произошло от слово «карма», ударив мне по макушке. Тяжелая ткань штор стекла по моей руке. Срывая ее с крючков, я обматывала ее вокруг себя, затягивая веревочки с кисточками на талии! Вытерев остатками шторы, крем с лица, наскоро соорудив подобие прически, я уже собралась штурмовать губы принца.