— Что?

— Раздевайтесь!

Инженеры медлили.

— Что-то не ясно? Снимайте костюмы!

— Зачем они вам?

— Загорать будем! — пошутил Андрей. — Снимайте костюмы! Еще раз повторять не буду!

— Вы в своем уме? — возмутился Шульгин, не поняв тонкого юмора. — Вы не осознаете… Реактор не стабилен, а второй хоть и заглушен, но процессы деления в нем продолжаются. Если температура превысит девятьсот градусов, произойдет разрушение активной зоны.

— И что?

— Взрыв. Ядерный взрыв, — голос Шульгина задрожал. — Мы не можем отдать вам костюмы, так как сейчас мы прокладываем вторую резервную линию. Тут повышенный радиоактивный фон. Внутри блока в разы выше. Без костюмов полчаса — верная смерть от лучевой болезни.

— Других костюмов нет?

— Нет.

Неизвестно чем бы закончились попытки завладеть костюмами противорадиационной защиты, если бы в следующее мгновение внутри первого реактора не раздался глухой, мощный хлопок. Замерцали лампы освещения. Трубопровод, проложенный по полу, треснул, сорвало крепление. Лопнул один шланг, затем второй. С корпуса ГЦН под мощным давлением слетело несколько боковых заклепок, внезапно повалили густые клубы белого пара. Внутри что-то загорелось. Вновь вспыхнули красные лампы аварийного освещёния, завыла сирена.

— О нет! — простонал главный инженер, сделав пару шагов вперед. — Опять⁉

— Что это? Что происходит?

— Разрыв резервного контура охлаждения первого реактора! Основной контур не выдержал давления и лопнул несколько часов назад.

И словно в подтверждение его словам, из-под выходящих из корпуса труб, брызнули плотные струи кипятка…

— Если мы так и будем стоять, реактор закипит и тогда все тут взлетит на воздух! — главный инженер, заметно нервничая, смотрел мне прямо в глаза, ожидая моего решения.

— Мы должны запустить систему продувки, это остановит процесс.

Я молчал. С одной стороны, то, что мы хотели совершить, произошло само собой — реактор вышел из строя сам, второй доживал последние мгновения. И при этом мы даже ничего не сделали. Вот, вот произойдет авария, и чем она грозит — никто не в силах предсказать. Да и уходить нам пока что ещё некуда… Если произойдет взрыв, до гермоворот мы можем просто не добраться. Я медлил.

— Так что?

— Давайте! — разрешил Дмитрий, не став дожидаться моего ответа. — Идите!

Корпус реактора, в таком состоянии, выглядел, словно адский котел окутанный паром, в свете аварийных ламп, жуткого воя и шипения. Само осознание того, что совсем рядом, буквально под носом находилось опасное, нестабильное устройство, источающее смертельное излучение… Это было страшно. А что творилось внутри — одному главному инженеру известно. И то не факт! Вся команда бегом бросилась к первому реактору — кто-то внутрь, кто-то к насосам.