Паук оторвался от своего занятия и повернулся ко мне боком. Я увидел его тело — каплеобразное, мешковатое, из него торчали металлические детали. Как это возможно? Из мест соединения металла и плоти сочилась густая чёрная жидкость, стекая по блестящему брюху. Спина покрыта чёрными полосами, почти как у енота. И хвост. Был ещё и хвост. Вот только он был подозрительно похож на хвостовую конечность скорпиона, только раз в двадцать больше. И на самом конце был виден огромный, почти прямой и невероятно острый коготь.

Чья же больная фантазия породила такое чудовище? И кто вообще решился воссоздать его в реальности? А может, это моя больная фантазия?

Нет! Никакая это не фантазия!

* * *

Очнулся я уже в чистом, хорошо освещённом помещении. Бетонный потолок, стены. Люминесцентная лампа в жёлтом плафоне, сверху, почти под потолком, какая-то древняя аудиоколонка. На стене провода, уложенные в кабель-канал. Что-то тихо шипело.

Здесь не было ни пауков, ни странных коридоров, оплетённых, словно корнями, какой-то биологической субстанцией.

— Эй! — негромко позвал я, ощутив, что у меня основательно пересохло в горле.

Краем глаза я увидел чей-то силуэт.

А уже через секунду надо мной склонилась Катя. Живая и невредимая.

— Макс! Ты как?

— Катя? Ох, чёрт! Жив и хорошо. Но самочувствие дрянь. Ты-то как?

— Почти замечательно. Меня поставили на ноги ещё вчера.

— Как жители бункера? Гон мутантов отбили?

— Да, почти. Правда большая часть защитников погибла, — она нахмурилась. — То есть, почти все.

Я тяжело опустил голову на серую подушку.

— Павел как?

В её глазах блеснули слёзы, но она удержала себя в руках.

— Макс, он погиб!

— Что? — я сделал попытку вскочить, но Катя уложила меня обратно.

— Его растерзали крысы, буквально разорвали на части! — девушка снова едва не пустила слезу. — Его тело было завалено трупами мутантов. Он получил с десяток ран, половина из которых была не совместима с жизнью. Напоследок он хотел взорвать гранату, но ему не хватило сил.

— О, чёрт! Павел! Как же так…

— Он сражался как герой. И погиб достойно. А всё потому, что здесь, в жилом бункере есть его младший брат.

— Брат?

— Да! Я его видела. Ему чуть больше десяти.

— А где Доронин? Он жив?

— Жив! Но ходить, как раньше, не сможет уже никогда! Потерял ногу.

— Твою мать! — выругался я. — А сколько прошло времени с атаки мутантов?

— Двое суток, — ответила она, а затем добавила: — И восемь часов.

— Антонов вернулся?

— Нет, он всё ещё бродит с наёмниками где-то в туннелях. Но вернулся Костолом.

— Зачем?

— Не знаю. Взял ещё четырёх бойцов. Последних. И снова ушёл в туннели.