«Палач» сощурил глаза.
— И какова моя роль во всём этом? Я далека от политики и вообще я ребёнок! — я пыталась защититься.
— Очень интересный ребёнок, — Пётр Михайлович скупо улыбнулся. — Вы разительно отличаетесь от своих сверстников, и это делает непредсказуемым ваше поведение и развитие дальнейших событий, — мужчина задумался, но не сводил с меня глаз.
Я боялась, что он обдумывает возможность моей изоляции, боевой настрой быстро улетучился, я нервно стала мять ладони, прилепилась привычка от Алексея Тимофеевича.
— На вас, в конечном итоге, выйдут последние…
— А какой во мне резон, у меня же нет чёрной крови? — надеюсь, он не примет постоянное утверждение этого, за признание обратного.
— Вы можете стать символом, связующим звеном и байкой о возможности нормальной жизни для носителей чёрной крови. Когда это произойдёт, даже если просто кто-то начнёт вести близкие к этой теме разговоры, прошу незамедлительно сообщать мне, — было сказано без угрозы, ровным, можно сказать дружественным тоном, но я поняла последствия, если я что-то утаю.
— Обещаю, что непременно сообщу. Я свободна? Простите, но не переношу тюремные стены.
— Это хорошо, что не переносите. Да, вы свободны, но, если понадобится беседа, я вас вызову.
Пётр Михайлович подошёл к двери и, открыв её, дал распоряжение проводить меня до выхода.
Глава 2
Пока шла за сотрудником в форме, очень боялась, что «палач» передумает и окрикнет сопровождающего или ещё хуже, меня ведут не на выход, я во вчерашнем состоянии не запомнила путь, которым меня вели.
Я повернулась назад, Пётр Тимофеевич смотрел мне вслед, сощурив глаза, поторопилась повернуться обратно и стала смотреть вперёд. Страшный человек, может раздавить меня, да любого, одним только словом. Запоздало начало потряхивать, я играла с огнём и разговаривала с ним слишком свободно. Хотя, возможно, поэтому он был со мной столь откровенным, несмотря на то что я ребёнок.
Хотелось просто побежать, я изо всех сил терпела. Наконец-то мы повернули по коридору, и я скрылась с видимости палача. Показалась большая массивная дверь, у которой стояла пара мужчин на посту.
Меня пропустили без лишних вопросов, даже без особого внимания.
Я вышла в одиночестве и, спустившись с лестницы, глубоко вздохнула холодный воздух. Хорошо-то, как, хоть и по-осеннему прохладно. Я поёжилась и обхватив себя руками и посмотрела в небо: синее, уже совсем не летнее. Пора домой.
Глядя на голубую гладь с размазанными облаками, подсвеченными тёплым утренним солнцем, я задумалась. Дом… а был ли он у меня когда-нибудь? Нет, не родительский, свой.