— Как так, я что здоров? Кто вы, госпожа?

— Уж точно не ангел, — хохотнула и встала. — Сильный маг, волей судьбы попавшая в эти края. Благодарить не нужно. Я это сделала из-за необходимости. Не люблю волноваться по пустякам. Так, Морока Михаил поставил в загон, его нужно напоить и завтра после завтрака подать мне.

Повернулась и, пройдя мимо замершего от шока Михаила, пошла на выход. Слышала, как за спиной Иван подорвался со своей лежанки.

Я направилась в дом. Конечно, было желание выяснить, кто ещё пострадал от Прохора Семёновича, но пока я буду выяснять, да и скорей всего лечить, то опять успокоюсь. Нужно было пресечь дальнейшее изуверство. Понимаю, что его не исправишь, но пока я здесь, ничего подобного не будет.

Хозяин находился у себя в кабинете, это мне сказали слуги. Я сразу направилась на второй этаж и без спроса вошла в кабинет.

— Добрый вечер, Анна! — сказано было спокойно, он только глаза на меня поднял. Страха в глазах не увидела. Ну да, это человек понимает только язык силы и простые угрозы подействовали на короткое время.

Я не стала ничего говорить, смысла не видела. Подойдя чуть поближе, махнула рукой и в его сторону полетела очень длинная структура. Нет, это был не хлыст, хуже. Длинная структурная цепь окрутила его в несколько оборотов и вспыхнула. По дому раздался душераздирающий крик. Да, было жестоко, но мне хотелось, чтобы он почувствовал, что происходит, когда от прикосновения огня с тебя сползает кожа.

Не хотелось, чтобы он умер от разрыва сердца, поэтому упаковала его в капсулу и откатила время обратно. Теперь я умела это делать без потери памяти объекта.

Прохор Семёнович дёрнулся, его начали бить судороги, мозг всё ещё помнит боль. Мужчина даже замычал и чуть сполз с кресла.

— Ну что, Прошка, больно? — сказала я как можно спокойней. — Неприятно получать ответку за содеянное?

— Что?.. Кто вы? — опять этот глупый вопрос, хотя в нём как раз и был сконцентрирован весь страх, люди боятся получить на него ответ, но всё равно задают. Не удивлюсь, что я ещё не раз его услышу.

— Я госпожа Анна. И пока я здесь, не позволю творить бесчинства. Я запрещаю наказывать слуг, потому что сама никогда этого не делала. Это удел слабаков. Если поднимешь на кого-нибудь руку, экзекуция повторится. В следующий раз на всеобщее обозрение. Если захочешь умереть от боли, не беспокойся, я тебе не дам, — повернулась и вышла из кабинета. — И ещё, — повернулась к нему, стоя уже за дверью, чтобы застать испепеляющий взгляд, он даже ничего не мог сделать с ним, ненависть буквально застилала глаза. Отлично, пусть ненавидит! — Вели подать мне ужин, — улыбнулась и пошла в гостиную.