— К-кто? — выдавил Прохор Семёнович. А я чуть не выпала из образа, так обрадовалась, что он признал мать.
— Твои дети! — закричала я визжащим тоном, при этом резко переместившись к нему. Волосы чуть растрепались, шаль напоминала чёрные рваные крылья.
Мужчина закричал и, схватившись за подлокотники, сжал их, вогнав ногти до треска ткани.
— Душат… душат… кричат… кричат… ааа! — вопила я. Хорошо, что я озаботилась звукоизоляцией, и снаружи ничего не слышно. Иначе уже колотили в двери.
— К-какие дети? — Прохор Семёнович не понимал о чём я.
— Убитые… убитые… кричат… ааа… — я стала бить себя в живот, намекая, о чём я. — Душа-а-ат… — я исчезла, переместившись опять к креслу. Появилась уже в сидячем положении. Опять строгая причёска, аккуратно лежит шаль на плечах. Пристальный взгляд на «сына».
Мужчина сидел пока в шоке, потом отпустил подлокотники и, схватив бутылку, глотнул из горлышка.
Я продолжала сидеть неподвижно, показывая тем самым, что уходить не собираюсь, пока не поговорим. Прохор Семёнович, видно, тоже это понял.
— Я никого не убивал, — довольно уверенно сказал он, но как-то тихо.
Хотелось рассмеяться, но я не знала, как смеялась эта женщина, поэтому просто посмотрела на него сверлящим взглядом. Ну да, фактически он не убивал, всего лишь заставлял спровоцировать выкидыш, а особо строптивые девушки просто исчезали. Убивал чужими руками.
— Они не достойны носить моё имя.
Неожиданно для него я резко встала, бухнулась на колени, схватилась за голову закрывая уши, и растаяла, при этом опять завопив: крича-ат!
Появилась я у него за спиной, обдав его ветром с запахом духов. Прохор подскочил и отбежал. Я была полупрозрачная, чтобы слегка выделяться на фоне окна.
— Если ты убьёшь ещё хоть одного ребёнка, я буду приходить каждую ночь и душить тебя, — вперёд выстрелили две структуры, ледяные, в прям смысле.
Ухватила его за шею, чуть сжала.
Мужчина пытался отодрать энергетические руки, но структура стала наползать на его ладони. Он закричал в ужасе, не зная, что делать.
Опять я неожиданно для него бухнулась на колени и завопила: душа-ат!
На моей шее появилась изморозь, и на глаза навернулись слёзы. Нет, сама я не могла выдавить из себя и капли, но дать броне задачу пустить несколько капель воды по лицу — это запросто.
Я заметила, что Прохор Семёнович подавил порыв, чтобы не бросится ко мне, ведь я выглядела жалко.
— Крича-ат! — я тихо завыла и растаяла.
Появившись у себя в комнате, выдохнула. Театр по мне плачет, — тихо засмеялась.
Глава 18
Даже не представляю, что сейчас творится в голове у Прохора Семёновича. Очень надеялась, что он, дабы избежать расправы от мамаши, не решит избавиться от своих наложниц. Хотя думаю, что он не дурак. Если спит с ними, то они могут оказаться беременными.