А у меня всё же повис вопрос, с кем он говорил? Неужели у него в комнате кто-то в заточении? Я приложила руку к двери и просканировала пространство. Живой объект обнаружился только один, рядом с окном и судя по звукам, глубоко спал.

Шизик какой-то, сам с собой разговаривает, — подумала и пошла на улицу за Мороком.

Конюх Иван сидел на своём постовом месте. Время было не сказать, что позднее, но он клевал носом, совсем некогда людям отдыхать. Почему-то возникло чувство вины. Люди буквально пашут ради блага одного человека, а я, имея возможности, ничего не предпринимаю, чтобы облегчить им участь.

Конюх меня не сразу заметил. Ходила я очень тихо.

— Ой, простите, госпожа! — он подскочил и склонился в поклоне, когда я подошла совсем близко. — Вам Морока подать?

— Нет, — решила изменить планы на вечер. — Хочу исцелить всех слуг и работников, кто согласится. Прямо сейчас. Ты приводи их ко мне, я буду здесь ждать.

— Конечно, госпожа, — Иван не стал задавать вопросов, видно ждал этого момента, и чуть не вприпрыжку побежал к бараку.

Я не удивилась, что первыми он привёл женщину примерно его возраста и Михаила. Так, он его сын, только сейчас заметила сходство. Конюх с улыбкой поставил их передо мной и убежал за другими.

— Вы добровольно пришли? — не хотелось принуждать, видела страх в их глазах, у женщины так вообще руки тряслись.

— Д-да, — ответила она. — А вы всё вылечите? — она неосознанно поднесла руку к животу. Да при такой жизни я вообще удивляюсь, как детей умудряются вынашивать и растить.

— Не сомневайся. И не нужно меня бояться, я не враг вам. Просто сильный маг.

Сейчас решила не совершать ошибки и не спрашивать, готовы ли они принять чёрный кристалл, а просто внедрила структуру в тело, сразу после исцеления. С обычной жизнью энергии чёрного кристалла хватит на долгие годы, да и пустой вряд ли навредит, находясь в теле. Вон люди бывают, всю жизнь живут с осколками стекла в теле, попавшими в детстве, и ничего не чувствуют, а здесь магический кристалл.

Вот честно, даже не подозревала, что здесь обитает столько народа. Люди всё шли и шли. Получив исцеление, поклонились, кто-то даже на колени становился. В эти моменты я не знала, куда девать глаза, на них наворачивались слёзы.

Как потом пояснил Иван, никто не отказался. Даже видя, что я творю с переодеваниями и как меня боится хозяин, меня уважали. Хотя, возможно, дело как раз в страхе Прохора Семёновича. С моим появлением слуги немного свободней вздохнули, прекратились порки, возможно, ещё что-то, допустим, кормить лучше стал.