И это сильный дар? Его слова немного удивили меня.

— Но могу уверить, чёрной крови нет даже признаков. Это невероятно! — заключил уполномоченный, и с восторгом посмотрел на меня. — Такой сильной активации дара я ещё не видел, у вас, дорогая Анастасия, большое будущее. Готовьтесь к переводу в нашу академию. Жаль, что вы не проходили школьный курс магии, я бы ходатайствовал на немедленное зачисление. Придётся ждать начала следующего семестра, а за эти месяцы подтянуть школьную программу.

— Но ей же нет четырнадцати? Я понимаю, что она подходит для нижней планки приёма на особых условиях, но может для гарантии безопасности оставить её у нас и провести дополнительные исследования? Учителя мы ей подберём без проблем и не одного. Это же феномен, его надо изучить! — ректор не сдавался. Он явно хотел оставить меня и провести какие-то эксперименты.

— Нет, — твёрдо сказал граф. — Это нарушение её прав как подданной Российской Империи. Как целитель, с этого момента, она находится под защитой государства, не нуждается в попечении и может вернуться домой до дальнейших моих распоряжений. Сегодня же сообщите графу Юсупову, что он может забрать свою дочь, — на эти слова ректор скривился.

Домой! — это было неожиданно. Хоть и не в свой родной, но всё же свобода. Я ликовала. Пришлось подавить порыв обнять этого жёсткого мужчину, но улыбку я не смогла остановить, она расползлась по лицу, на что граф Рокотов чуть сощурил глаза. Что это означало, ответную улыбку или подозрение в чём-то, было неважно. Я скоро покину это страшное заведение!

— Дайте вашу руку, — Юрий Андреевич требовательно протянул ко мне свою огромную ладонь. Я с ужасом замотала головой, не хотелось опять лишиться магии. — Не бойтесь, Я одену вам браслет по статусу.

Неуверенно протянула руку. На моём запястье сомкнулся золотой браслет с филигранью. Граф коротко объяснил мне, как им пользоваться. При этом ректор продолжал сверлить нас взглядом. Главное, чтоб он не учудил что-нибудь до приезда моего отца, верней Настиного…

Выйдя из кабинета, я увидела ожидавшую меня служанку. Не удержавшись, обняла её, мне сейчас необходимо было это простое действие.

— Соня, я возвращаюсь домой! — поделилась я новостью.

Но реакция на мои слова была не та, что я ожидала. Девушка побледнела, и из её глаз потекли слёзы. Только сейчас я поняла, что, поделившись своей радостью, провела ещё более чёткую черту между мной и ими — узниками, которые ни в чём не виноваты. И я пообещала себе, что докопаюсь до правды, что здесь происходит, и выясню, есть ли возможность помочь им.