Ладно, наберусь терпения, очень надеюсь, что ожидание не затянется.

* * *

Второй вечер перед телевизором уже не приносил удовольствие, но всё изменилось, когда я уже подумывала забраться в свои перины.

Стоя у окна и глядя в ночное небо, я услышала истеричный голос Ольги, который, наверное, услышал весь дом.

Очень интересно! — подумала я и направилась к двери. Голос доносился из кабинета Павла Алексеевича.

— … Как ты мог⁈ Выкинуть целое состояние на эту белую моль!

— Ольга, следи за языками, она твоя сестра! — отей пытался образумить её.

— У меня нет сестры, и лучше бы она по-настоящему умерла, сгнила бы в этой богадельне!

— Успокойся! Как ты можешь такое говорить⁈ Я тебе ни в чём не отказываю. Она тоже имеет право распоряжаться деньгами как моя дочь.

— Какими деньгами, папенька? Нет у нас больше денег! С её возвращением у нас ничего нет! Ты ещё не расплатился с этими шарлатанами, за лечение маман, а теперь тратишь месячное жалование на прихоти этой проклятой⁈ Она нас по миру пустит! И что прикажешь, опять в деревню возвращаться? Отошли её к тётке, она одинокая, ей как раз компаньонка нужна!

Вот за такой разговор, я бы отвесила пощёчину как минимум, но граф меня удивил…

— Прошу уважительно говорить о Насте или я рассмотрю твой долгосрочный визит к Елизавете Алексеевне.

— Ты не посмеешь! — шипящие нотки в голосе.

— Посмею! Настя моя дочь и прошу впредь не допускать подобные высказывания! К твоему сведению, она здесь надолго не задержится, её забирают в Нижегородскую Академию.

— Не-ет! — голос Ольги сорвался на визг. — Это я должна поступать в следующем году! Ты знаешь, что квоты на каждый род ограничены.

— Если не возьмут по квоте, мы оплатим обучение.

— Из чего? Ты забываешь, что дело твоё убыточно, мы жили на те деньги, что отчисляло нам государство.

— Ольга, замолчи!

— Ненавижу! Чтоб она сдохла, моль проклятая!

Я так заслушалась, что упустила момент, как сестра выскочила из кабинета.

— Подслушиваешь, тварь! Ненавижу тебя, моль проклятая! — увидев меня, она подбежала и, впившись руками в шею, начала душить.

Шея под рукой начала нагреваться, я почувствовала жжение.

Хлипкое тело Насти просто не способно было сопротивляться, и я реально начала задыхаться, хоть и пыталась отцепить руки Ольги. Благо подоспел Павел Алексеевич и отодрал её от меня.

Но я всё же решила усугубить происшествие и театрально свалилась на пол, аккуратно, чтоб не набить синяков.

— Убила… убила, барыню! — завизжала Зоя.

Судя по звукам, начал сбегаться весь дом. Я не могла даже приоткрыть глаза, надо было играть потерю сознания. Зараза, она маг огня, больно-то как! Боролось с желанием коснуться шеи, чтоб хоть как-то уменьшить боль. Ожога как такового не было, но кожу словно ободрали.