Здесь я понял, что скучаю не только по семье, Лизе и Никите, но еще и по гувернантке Марии Ильиничне. Я решил, что по возвращении буду больше внимания ей уделять.

Когда запахло блинчиками, я встал и пожелав хозяйке доброго утра, пошел умываться. Над обычным деревенским умывальником висело зеркало, в которое я сначала мельком взглянул, но потом поднял голову и рассмотрел себя повнимательнее. Оказалось, что я немного изменился. Рубашка мне стала мала в плечах и руках, на щеках выступила густая светлая щетина. Я будто накачался и возмужал.

— Костя, садитесь за стол, пока блины не остыли. Специально для вас ходила к Носовым и попросила блюдечко липового меда, — сказала Раиса Петровна.

— Спасибо. Но не стоит так заботиться обо мне, — я сел за стол и потянулся к самовару, чтобы налить чаю.

— Мне только в радость. Знаете, я все-таки решилась. Когда Семен Семенович вернется на лето сюда, я попрошусь жить с ним в Разломе. Одной мне совсем уж тошно, — призналась она.

— Правильное решение. Ему там тоже одному не сладко, поэтому лучше вместе держаться, — кивнул я.

В отличие от меня, Раиса Петровна не заметила никаких изменений. Оно и понятно, не так хорошо она меня знает. Однако я то и дело поглядывал на свои мощные накаченные руки, которых у меня никогда не было.

С наслаждением съев блины с медом и запив свежезаваренным чаем, я засобирался в дорогу. Женщина поблагодарила меня за хорошие новости о Семене Семеновиче и сказала, что всегда будет мне рада. Хотел расплатиться с ней за приют и еду, но она наотрез отказалась брать деньги. Тогда я ее чуть приобнял и направился к дому деда Вагана, который очень хотел попрощаться со мной.

Старик уже ждал меня и вручил бутыль с настойкой.

— Будешь за ужином рюмочку наливать и меня вспоминать. Только смотри, без меры не пей, — строго сказал он.

— Хорошо, не буду. Спасибо, — улыбнулся я и убрал настойку в пространственное кольцо.

Мы крепко обнялись. Я зацепил лыжи и поехал в сторону реки. Дед Ваган смотрел мне вслед, пока я не скрылся между деревьев.

Доехав до реки, я перелетел край льда, где мог провалиться и устремился к противоположному брегу. Я катился так быстро, что даже ветер свистел в ушах. Мне понадобилось всего пару минут, чтобы очутиться на другом берегу.

За спиной в рюкзаке зашуршал Фаник, который все это время вел себя очень тихо. Для того, чтобы не привлекать внимание, я клал еду в рюкзак по ночам, а он почти беззвучно все съедал, но ни разу не замурлыкал. Умный зверек.

— Чего тебе? Кушать хочешь? — спросил я и открыл рюкзак.

Фаник уставился на меня блестящими глазами и протянул ко мне лапы. Я взял его и посадил на плечо.