После того как с вопросами было окончено, я поставил подпись внизу документа и проводил полицейских до двери. Те посоветовали быть поосторожнее, заверили, что во всем разберутся, и ушли.

Время было уже два часа ночи, когда я снова лег в кровать. Однако сон никак не шел, поэтому я разложил на кровати расписки отца и прошелся по ним. Почерк у него был красивый и ровный, что говорило о том, что он не нервничал и не был напуган, когда их писал. Значит, добровольно брал в долг у таких опасных людей, как ростовщики. И о чем он только думал, когда делал это? Неужели он так надеялся отыграться и все вернуть, что совсем не страшился их?

Я вспомнил, как ребенком сидел на лестнице, ведущей на второй этаж нашего особняка, и смотрел на то, как отец ходит по дому и складывает в сумку серебряную посуду и фарфоровые статуэтки. Он выглядел, как обычно, но все-таки в нем что-то поменялось после смерти матушки. Я не мог понять, что именно, но чувствовал черноту, медленно окружающую его.

Когда Даше исполнилось восемь лет, отец умер и оставил нам огромные долги, из-за которых мы лишились почти всего, что у нас было. Я бы мог ненавидеть его за это, но в моем сердце поселилась только жалость.

Заснул я только под утро, поэтому когда в коридорах общежития загремела классическая музыка, я ее даже не услышал. Вахтер, видимо, понял, что меня лучше не беспокоить и дать выспаться, поэтому не стучал в мою дверь, как делал обычно по утрам.

Я проснулся только в полдень и, наскоро умывшись и перекусив, побежал на занятия. Как оказалось, с утра снова проходила лекция по истории Разломов, а через пять минут будет практика на полигоне. Только не с Ефимом Прохоровичем, а с Клементием Иосифовичем — преподавателем по фехтованию. Ему было лет тридцать, но он носил густую черную бороду, которая прибавляла ему возраста.

— Константин, не удивляетесь. Просто ваш преподаватель попросил меня поупражняться с вами на мечах. Он сказал, что ваш меч уже достаточно мощный, чтобы выдержать мои удары, — сказал преподаватель после приветствия.

— Отлично! Я очень рад такой возможности. Приступим? — спросил я и сформировал меч.

— Конечно. Хочу предупредить сразу, я никогда не поддаюсь, — улыбнулся он и обнажил меч.

— Я тоже, — ответил я и принял боевую стойку

У него был обычный меч, а не призрачный, как у меня. Однако это не имело никакого значения. Правда, когда мечи сталкивались, то летели искры.

Бой получился жаркий. Я чувствовал, что он намного превосходит меня по технике, но зато я брал скоростью. Через час интенсивного боя мы пожали друг другу руки, вышли из-под купола и направились к академии: