Рицкого. Он осторожно и бесшумно приблизился к нему и заметил, что оно быстро уменьшается в размерах. Затем он обнаружил причину этого. Оно втекало в замочную скважину! Вскоре оно полностью исчезло. Он ждал, затаив дыхание. Что это было? Тишину нарушил жалобный вой собаки! Он взобрался на стремянку, чтобы осмотреть комнату через стеклянную фрамугу. Едва он поставил ногу на вторую ступеньку, как скулящий звук сменился булькающим рычанием, за которым последовал вопль смертельного ужаса и глухой хлопок вспышки. Спрыгнув с лестницы, доктор позвал Хойна, и они вошли в спальню с привидениями. Комната была ярко освещена алебастровой чашей и наполнена тошнотворными испарениями состава для вспышки. Хойн открыл окна и вернулся туда, где доктор задумчиво осматривал Рицкого, по-видимому, потерявшего сознание. Он наполовину сполз с кровати и висел так, уронив на пол костлявую руку, на его измождённом лице застыл ужас. — Боже мой! — воскликнул Хойн. — Только взгляните на его горло и грудь. У призрачного пса текли слюни! Доктор достал из кармана маленькую фарфоровую ёмкость, снял с неё крышку и лезвием перочинного ножа соскрёб часть слизи в неё. — Может нам стоит попытаться привести его в чувство? — спросил Хойн. После того, как они снова уложили Рицкого на кровать, доктор наклонился и приложил ухо к груди мужчины. Он достал из футляра стетоскоп и снова послушал; затем с серьёзным видом выпрямился. — Никаким земным силам не привести его в чувство, — тихо сказал он. — Рицкий мёртв! 4 Детектив остался в доме в ожидании прибытия коронёра и представителя похоронного бюро, в то время как доктор Дорп поспешил домой со своими принадлежностями и образцом слизи, который он собрал с трупа. Хойна озадачил тот факт, что перед уходом доктор обыскал дом и одежду убитого. Детектив оставался в квартире Рицкого почти до десяти часов. Заглянув в ресторан, чтобы немного позавтракать и выпить чашечку кофе, он направился прямо к дому доктора. Он застал доктора в его лаборатории, погруженного в сложный химический эксперимент. Когда детектив вошёл, он встряхнул пробирку, которую нагревал над маленькой спиртовкой, поднёс её к свету, поставил на небольшую подставку, на которой стояло несколько других, частично заполненных жидкостью, и сердечно кивнул своему другу. — Доброе утро, док, — поздоровался Хойн. — Вы уже решили что мы собираемся сказать коронёру? — Я давно знаю основную причину смерти Рицкого. Это был страх. А вот косвенная причина, то, что вызвало страх, требовала тщательного изучения