– Вы собирались ехать отдыхать? – сочувственно спросила она.

– Мы… Да, в октябре… Планировали ехать в Испанию.

Храмова разрыдалась. Настя собралась было успокаивать ее, но внезапно остановилась. Как это в октябре в Испанию? Почему в октябре? А куда же Храмов собирался ехать сейчас? Это должна была быть какая-то очень важная и неотложная поездка, если ради нее он расторг договор с клиентом.

– Скажите, а куда Анатолий Леонидович собирался уезжать в ближайшие дни? – спросила она.

– Никуда.

– Вы точно это знаете? Может быть, он вам говорил, а вы забыли?

– Не говорил он мне ничего. – Храмова всхлипнула и вытерла лицо зажатым в руке платком. – Он не собирался ни в какие поездки. Даже на дачу не приезжал, работы было много.

Очень интересно! Но есть и другой вариант. Если жена по нескольку дней подряд не приезжает в Москву, то вполне можно успеть быстренько съездить куда-нибудь и вернуться, не ставя ее в известность. Другое дело, что ради такой короткой поездки не имеет смысла отказываться от клиента. Хотя Ермилова говорила что-то о двух месяцах, а не о нескольких днях. Если только… Если только сама поездка не решает какой-то очень важный вопрос, после чего уже не будет необходимости заниматься адвокатской практикой. Или не будет возможности.

– Наталья Сергеевна, ваш муж не собирался менять род занятий? – осторожно спросила Настя.

– Я не понимаю…

– Ну, может быть, ему делались какие-нибудь интересные предложения, возможно, даже связанные с вашим переездом за границу. Нет?

– Я ничего не знаю об этом, – покачала головой Храмова.

– Вы можете поручиться, что находитесь полностью в курсе дел мужа? Вы точно знаете, что у него от вас нет секретов?

– Конечно, есть. Вы же понимаете, он адвокат… Он очень бережно относится к своим клиентам, никогда слова лишнего про их дела никому не скажет, даже мне.

– А вас это не задевало?

– Ну что вы… Он же в милиции работал, я уже говорила вам. Толя меня еще с тех пор приучил, что есть производственные секреты и чтобы я не обижалась, если он не все мне рассказывает. Вы знаете, мы ведь очень давно женаты, Толя еще в школе милиции учился, а я в институте, на втором курсе. Нам только-только по восемнадцать исполнилось, когда мы поженились. Мы с восьмого класса знали, что будем вместе, ждали только, чтобы возраст подошел. В этом году пятнадцать лет со дня свадьбы хотели праздновать. Как раз в октябре, собирались в Испании…

Она снова расплакалась, на этот раз уже не так отчаянно, зато горько. Глядя на плачущую женщину, Настя думала о том, как похожи и в то же время непохожи бывают человеческие судьбы. Они с Чистяковым вместе с девятого класса, а поженились только три года назад. Им понадобилось почти двадцать лет, чтобы понять, что они должны быть вместе. Если бы они поженились, как Храмовы, в восемнадцать лет, то в этом году праздновали бы двадцатилетие со дня свадьбы. А они до тридцати пяти тянули. Насте вдруг стало страшно, она представила себе, что чьей-то злой волей Лешку вырвут из жизни. Из жизни вообще и из ее, Настиной, жизни. Несмотря на то что по работе она почти ежедневно сталкивалась со смертями, ей не приходило в голову, что такое же может случиться и с ней самой. А ведь может. От беды никто не застрахован, даже самые правильные и благополучные. Можно не заниматься опасными видами деятельности и соблюдать правила личной защиты, не знакомиться с подозрительными людьми, не входить в лифт с неизвестными, не приглашать в дом малознакомых личностей, но все равно не убережешься. Кто-то кого-то захочет убить, а под пули попадет случайный прохожий. И не существует в природе такого закона, по которому этим случайным прохожим не может ни при каких условиях оказаться близкий тебе человек. Нет такого закона, а потому всякое может случиться. Не говоря уже о пьяных или обкуренных водителях, лихо выезжающих на встречную полосу.