Зарычав от натуги, я толкнулся руками в землю, приподнимая свое тело, а потом правой выхватил нож из наплечных ножен. Что было сил оттолкнулся от земли, чтобы если не сбросить с себя врага, то хотя бы повернуться боком, а потом ткнул ножом туда, где чувствовал прикосновение его бедра.

Послышался вскрик, модулирующее поле, наконец, исчезло, и я увидел его.

Это был мужчина, старый, уже седой. Более того, он выглядел слишком старым для нынешних времён, потому что с учётом кучи доступных операций и синтетических органов, те, кто могут себе это позволить, и в восемьдесят выглядят максимум на сорок-пятьдесят.

Внешне он больше всего напоминал какого-нибудь злого волшебника из детского мультика. Скрюченный, с длинными седыми волосами, растущей клочками бородой, и лицом изрезанным морщинами.

Только через несколько секунд до меня дошло, что это не морщины, а шрамы. Похоже, что он уродовал не только свои жертвы, но и самого себя.

Я провернул клинок, заставив своего врага охнуть, а потом сбросил с себя одним рывком. И тут же кинулся на него сверху.

Он снова перекатился, но раненая нога подвела, так что так резво, как в прошлый раз, уже не получилось. Я оказался чуть сбоку и пырнул ножом туда, докуда смог дотянуться — в бок.

Он перехватил руку, попытался отодвинуть ее от себя, но сил, чтобы сопротивляться «базукам», у него не хватило. Несколько секунд он удерживал клинок, а потом он с хрустом вошёл в плоть, и снова послышался громкий крик. Сообщение интерфейса я проигнорировал.

И тут он снова показал, что не лыком шит, и ударил меня кулаком в лицо. Перед глазами вспыхнули звезда, меня отбросило назад, но морде из здоровенной ссадины потекла кровь, да ещё и царапины вчерашние вскрылись.

Ушиб мягких тканей лица.

Но похоже, что маньяк о драке больше не помышлял. Он перекатился в сторону, проломился через траву, и через несколько секунд был уже с другой стороны забора. И как перепрыгнул-то, я же ему ляжку располосовал будь здоров.

Первым делом я пошарил в траве и вытащил из нее пистолет, стряхнул росу с металла. Потом вытер кровь о лопух, повернулся ко входу в дом, и увидел Алю, которая стояла, прижавшись к стене с широко открытыми глазами.

Похоже, что она в ступоре. Чего ж этот урод с ней такого сделал, что одна мысль о его появлении вводит ее в такое состояние?

Я подошёл ближе и влупил девчонке пощечину. Не так, чтобы убить, поэтому силу пришлось сдерживать. Мгновение спустя ее взгляд стал осмысленным, в нем появилась обида.

— Чего стояла-то? — спросил я.

— Это он! — ответила она. — Он! Он!