— Ты представляешь, сколько они заплатили, чтобы под свои нужды целый город выкупить, пусть и мертвый? — спросил Чех. — То то и оно. И то, видишь, им пришлось официальное объяснение дать, что они нас сюда не просто умирать отправляют, а зомби истреблять.

— Думаю, город не выкупали, а в аренду брали, — сказала Ника. — Надолго. Сезонов так на пять. И наверняка затраты уже отбили. А как Казань зрителю надоест, так и Севас в ход пойдет.

— Если конкуренты раньше не подсуетятся, — кивнул я. — Они ведь могут и аналог запустить. А прикинь, если они в Волкове сезон запустят?

— В Волкове? — спросила Ника. — Да там, небось, давно руины одни. Сколько лет-то он заброшенный стоит? Пятьдесят?

— Сорок семь, — сказал Чех. — Не сильно-то и дольше Казани. Плюс там климат другой. Это Урал. Но я не думаю, что Волков им отдадут. Там ведь лаборатории эти, где вирус разработали. Я смотрел пару стримов людей, которые забраться туда пытались. Закончились они неудачно. Одни попались на входе, их посадили вроде как. Другие забрались внутрь, нарвались на зомби, двинули обратно. Там их и положили всех. Даже разбираться не стали.

— Жёстко это, — сказал я. — Жёстко. Нет, не дадут им Волков. Слишком уж история вокруг него секретная. Никто не знает, выжил там кто-то или нет в итоге. Сами ведь знаете, данных по по тому, что там произошло, так никто и не рассекретил.

Разговоры не отвлекали, меня по-прежнему трясло. Усидеть на месте не удавалось. Я прошел через гостиную и открыл шкаф. Внутри оказались книги.

Вот уж кому пришло в голову хранить книги в закрытом шкафу, честное слово? Обычно их выставляют напоказ.

Открыл второй и нашел мини-бар, практически пустой, там была всего пара бутылок. Одна с вином, вторая с водкой. Я никогда ее не любил, но сейчас схватился именно за нее.

Свернул крышку, понюхал. Остро запахло спиртом. В чем плюс водки — так это в том, что в правильно закрытой бутылке она может храниться практически бесконечно. Портиться там нечему, это ведь просто разбавленный водой спирт.

До сих пор есть некоторые любители самогона, которые зовут его «хлебным вином». И до сих пор жалуются, что в свое время, придумав водку и введя ее в оборот правители России уничтожили целую культуру производства этого самого хлебного вина.

Не знаю, правда это или нет, но я приложился к бутылке и сделал несколько больших глотков. Глотку обожгло, в животе словно взорвалась бомба, стало очень тепло. Пить теплую водку — затея неудачная, но я не собирался наслаждаться вкусом, я хотел просто чтобы меня немного отпустило.