В голове будто разжалась невидимая пружина. Трясти перестало. Наконец-то пришло понимание, что наше сегодняшнее приключение уже позади. И да, впереди нас наверняка ждёт новое, но это будет уже позже. А сейчас можно допить бутылку на троих, поесть, а потом завалиться спать.

И дрыхнуть со спокойной душой до следующего утра, до того самого момента, пока зомби не станут вялыми. А потом куда-то идти. Неважно, куда, может быть, на базу, а может по очередному зову шоураннеров. Где придется опять засунуть голову в петлю и сыграть в русскую рулетку.

— Будете? — спросил я, протянув бутылку своим товарищам.

Ника протянула руку в ответ первой, сделала несколько глотков и закашлялась. Лицо девушки покраснело, но несмотря на то, что Чех попытался забрать бутылку, она ее не отдала. Наконец, поборов приступы кашля, выпила еще, после чего протянула бутылку наемнику.

Он взболтал ее, выпил, ухмыльнулся. Отпил ещё. Бутылка вернулась ко мне.

— Теплая, — сказала Ника, будто оправдываясь. — Противная.

— Не пьем, а лечимся, — сказал Серёга.

— Как будто тебе мало чего теплого и противного приходилось глотать, — ухмыльнулся я и отпил из бутылки ещё.

Прошел через зал, уселся на диван, раскинув руки.

Ника вдруг встала, подошла ко мне и уселась рядом, положив голову на плечо моей искусственной руки. Обняла меня. Это было первое проявление чувств за долгое время. И на дурацкую шутку она, кажется, совсем не обиделась.

— Как думаете, нас реально отпустят? — спросила она.

— После чего? — не понял я.

— После того, как мы выиграем в шоу. Тот пиджак, что приходил ко мне в тюрьму, плел очень красиво. Что после победы можно будет всю жизнь не работать, а только интервью давать и в рекламе сниматься. Я, естественно, не поверила ни слову, просто ситуация так сложилась, что если бы осталась в тюрьме, то жить мне пришлось бы совсем недолго.

— Ну, у вас хотя бы был выбор, — сказал Чех, вытянув ноги вперёд. — Меня вообще никто не спрашивал. Просто передали из тюрьмы одной корпорации в тюрьму другой. А здесь ведь люди не только из обычных тюрем есть, но и из долговых лагерей банков. Как я понял.

— И все рассчитывают на то, что они победят, — сказал я.

— Да никто на это не рассчитывает, — поморщился Серёга. — Всем просто хочется прожить немного дольше. Если подумать, то чем жизнь в Новой Москве отличается от жизни здесь? Умереть в любой момент можно и там, и там. У меня, например, из одноклассников больше трети уже мертвы. И это только те, про кого я знаю.

— Ещё треть сидит, — сказал я. — А ещё треть охраняет. У меня так же, наверное, хотя я с одноклассниками не общался очень давно. Всегда одиночкой был.