— Ты точно в этом уверена? — Хатчерсона затрясло. Лоб покрылся испариной, в голове пронеслось около сотни вариантов развития событий. — Ничего не путаешь?

Мексиканка помотала головой.

— Нет. Ты рад?

Мужчина соскочил с постели так, словно любовница вдруг превратилась в кобру.

— Рад?! — взревел он, и солидный, покрытый волосами живот, всколыхнулся. — У меня семья,бизнес! Представляешь, чего я могу лишиться, если об этом кто-нибудь узнает? — Он вонзил в нее хищный взгляд. — Ты должна избавиться от ребенка.

Девушка резко села.

— Что ты несешь? Яхочуего и не стану убивать! Это грех, в конце концов!

— И когда ты стала такой набожной? — съязвил Лэнс. — Не тогда ли, когда трахалась, как последняя шлюха? Ты угробишь мою жизнь, если его оставишь!

Консуэла откинула одеяло и встала. Сердито уперла руки в бока. Лэнс невольно залюбовался прекрасной фигуркой. Жаль, очень жаль, что девушка бедна и имеет неподходящий цвет кожи. Он мог бы жениться на ней, будь ее семья побогаче и, желательно, белыми. Если он променяет супругу с хорошей родословной на безродную латиноамериканку, то сразу же попрощается с репутацией и бизнесом.

— Значит, я для тебя просто развлечение? — пискнула девушка. — А как же то, что ты говорил мне каждую ночь? Что любишь меня и хочешь жениться?

Стандартная песня, которую женщины перепевают столетиями. Кувыркаются, не думая, с мужчинами не своего круга, а потом вдруг набираются наглости предъявлять требования. Как будто не могут понять, что им не место в обществе, к которому те принадлежат.

— Ты сделаешь аборт, — безапелляционно заявил Лэнс. — Я найду врача, который не станет болтать. Если захочешь, после этого возобновим отношения.

— Ты об этом пожалеешь! — Посмотрев на него с отвращением, Консуэла схватила одежду и вышла, хлопнув дверью.

До конца курортного сезона осталась неделя. Лэнс окончательно потерял покой. Если Консуэла начнет болтать, и общество узнает об их связи, его будущее встанет под угрозу. Нужно срочно что-то делать с мексиканкой. Через неделю она уедет домой, и тогда может случиться непоправимое.

Последний день сезонной работы «Кассиопеи» — бредовая идея жены, помешанной на греческой мифологии и внешней красоте, назвать курорт именем строптивой царицы (он ни за что не согласился бы, не превышай ее вклад в бизнес его собственный), — как всегда, оказался самым насыщенным. Постояльцы, упаковав чемоданы, поспешили напоследок насладиться прелестями курорта. Уже завтра им предстоит отправиться домой, чтобы вернуться к скучной жизни. Дети оккупировали главный бассейн, который до этого дня посещали в основном их родители. В детском плескались только малыши и их матери. Бар был забит до отказа, в отеле царила суета. Замученный персонал считал часы до окончания дня. Вечером им выплатят зарплату, а завтра утром они наконец-то разъедутся по домам.