Мужчина, погружённый в проклятый сон, даже не вздрогнул, когда острое лезвие вспороло кожу и медленно погрузилось в мышцы.

— Может, тогда мне лучше просто выйти? — с надеждой в голосе произнесла девушка, моментально повернувшаяся к стене, едва на постеленную клеёнку упали первые капли крови.

— Не-а, — покачал я головой, расширяя разрез так, чтобы чуть позже было проще добраться до кости. — Можешь не смотреть, но слушать должна внимательно. С рукой возиться уже будешь сама.

Девушка ойкнула, однако я на это не обратил внимания, начав вслух комментировать свои действия:

— Первые надрезы должны быть сделаны максимально чётко… Поэтому объект, если нет возможности его усыпить со стопроцентной вероятностью того, что он не очнётся во время ритуала, рекомендуется жёстко зафиксировать. И вставить кляп. Чтобы в случае чего он не отвлекал тебя своими дурацкими воплями и глупыми мольбами…

* * *

Спустя четыре часа и три обморока

— Я тебя ненавижу, Макс… — прошептала Дарья, лежащая на диване в гостиной. — Ты просто не представляешь, как я себя сейчас ощущаю…

— Ну почему же? Примерно представляю… — я улыбнулся, вспомнив, как впервые пришивал конечности. Конечно, учился я это делать на трупе, да и к мертвецам я в то время уже более чем привыкший. Всё же время было куда более неспокойным, чем нынешнее. И вероятность натолкнуться на мертвеца была примерно такая же, как встретить человека в трущобах.

Вот только Тамара Павловна особенной добротой не отличалась. И за допущенные оплошности отнюдь не по голове гладила, при этом причитая, что коль с первого раза не получится, то обязательно выйдет со второго…

Хмыкнув, я потрогал запястье левой руки, на мгновение прострелившее вспышкой фантомной боли от перелома. Старая ведьма, не удовлетворившись качеством шитья в мой первый раз, сломала руку, и все дальнейшие действия я совершал одной-единственной рабочей конечностью.

— А когда это ты успел кому-то руки с ногами пришить? — Мышь попыталась подняться, однако ей даже сил сесть не хватило, и девушка упала обратно на диван. — Как же мне плохо…

— Магическое истощение, помноженное на нервное и физическое, — пояснил я одно, успешно игнорируя другое. — Я так понимаю, к Афанасьевым ты не поедешь?

— А что? Опять что-то удумал и спровадить меня хочешь? — в голосе Мыши сквозило неприкрытое подозрение.

— Вообще-то, нет, — улыбнулся я. — Просто твой оставленный в ванне мобильник уже часа два как надрывается.

— А-а-а, блин, Злата… Обещала же ей перезвонить, — блондинка со стоном перевернулась на живот и стекла на пол. Где, собственно, и осталась. — Макс, братик, принеси, пожалуйста…