блестящий ствол левой рукой, одновременно выхватив правой пистолет из кобуры. Швырнув сторожа в дверной проем, он ударил его кованым каблуком по руке. Сторож взвыл и выпустил ружье. Когда он поднял голову, в лицо ему смотрел черный зрачок пистолета. — Слушай внимательно, гад, — прошипел Карим. — Мне нужны сведения. Ты ответишь на мои вопросы, и мы разойдемся по-тихому. А будешь кобениться, я тебе устрою веселую жизнь. Очень веселую. Ну так как? Сторож кивнул, с ужасом таращась на сыщика. Вся его злоба мгновенно испарилась, а лицо побагровело от страха; Карим часто наблюдал такое, имея дело с преступниками. Он схватил могильщика за горло. — Сильвен Эро. Август восьмидесятого. Кремирован. Рассказывай! — Эро? — прохрипел старик. — Ничего не знаю. Карим притянул его к себе и безжалостно швырнул о стену. Сторож вскрикнул, из затылка на камень брызнула кровь. Голуби в панике заметались по всей вольере. Сыщик вкрадчиво прошептал: — Сильвен Эро. Его жена — очень высокая брюнетка. Курчавые волосы. Очки. Красотка. Такая же, как и ее дочь. Ну, вспоминай! Могильщик испуганно закивал. — Ладно, я вспомнил… Чудные были похороны… Никто не пришел… — Как, никто? — Да говорю ж тебе, даже его баба и та не явилась. Оплатила мне все разом, и кремацию и нишу, и больше ее в Герноне в глаза не видели. Ну, я сжег покойника, вот и все… Только один я его и хоронил. — Отчего он умер? — От… от несчастного случая… Под машину угодил. Арабу вспомнились ужасные снимки погибшего на автостраде ребенка. Вот она — жестокость дороги: новый лейтмотив, новый элемент расследования. Карим ослабил хватку. Обезумевшие голуби метались по саду, разбиваясь в кровь о жесткую сетку. — Мне нужны подробности. Все, что ты знаешь. — Он… его сбил какой-то шоферюга на департаментском шоссе, на полпути к Белладонне. Он ехал на велике… Спешил на работу… Похоже, водитель нажрался вусмерть… — Следствие велось? — Почем я знаю… Все равно так и не выяснили, кто его угробил… Тело нашли на дороге… в лепешку… Карим не знал, что и думать. — Ты сказал, он ехал на работу? На какую? — В деревню… там, в горах. Он был хрустальщик. — Это еще что? — Ну, это парни, которые ищут горный хрусталь на вершинах. Говорили, он был большой мастер в своем деле, только слишком уж рисковал… Карим сменил тему: — Почему же никто из Гернона не пришел на похороны? Могильщик растирал шею, горевшую, точно его вынули из петли. Он бросал испуганные взгляды на раненых голубей. — Да ведь они были приезжие… Вроде из Таверле… Это там, в горах. Кто ж пойдет