клетка. Сотрясаясь, он извергал рвоту, извергал всю свою боль, ярость, угрызения совести — под звон бутылок, падавших со стеллажей, за которые он в отчаянии цеплялся, чтобы не упасть. * * * Он не помнил, сколько времени провел в погребе, среди хмельного запаха разлитого вина и едкой кислотной вони. Но в нем медленно и неотвратимо ядовитым приливом поднималось и крепло убеждение, которое не было связано со смертью Жуано, зато совершенно по-новому освещало серию убийств в Герноне. Марк Кост высказал догадку о родстве трех веществ, ставших приметами трех преступлений. Вода, лед и стекло. Теперь Ньеман понимал, что это и было главное. Главное — это то, КАК находили убитых. Реми Кайлуа был найден через свое отражение в речной воде. Филипп Серти — через отражение в ледяной стене. Эдмон Шернесе — через отражение в стеклянной крыше. Убийца строил свои жуткие мизансцены так, чтобы СНАЧАЛА было видно отражение тела, а не оно само. Что же это означало? Зачем преступник шел на такие трудности и создавал видимость раздвоения жертвы? Ньеман пока не мог объяснить странных действий убийцы, но он чувствовал связь между этими раздвоениями и похищением глаз и рук, уникальных примет человеческого тела. Он чувствовал, что оба эти деяния совершались во исполнение безжалостного вердикта, вынесенного неведомым судьей: полное разрушение ЛИЧНОСТИ приговоренных. Так что же совершили эти трое, осужденные стать зыбкими отражениями, утратить все, что отличало их от других людей?

VIII

VIII 41 Ухоженное кладбище Гернона не имело ничего общего с кладбищем Сарзака. Беломраморные стелы рядами высились на темно-зеленых лужайках, как маленькие симметричные айсберги. Высокие кресты напоминали любопытных, вставших на цыпочки, чтобы лучше видеть. И только желтые палые листья, усыпавшие изумрудную траву, вносили сюда элемент беспорядка. Карим Абдуф методично и терпеливо обходил аллею за аллеей, читая имена и эпитафии, выгравированные на мраморе, камне или металле. Он еще не нашел могилу Сильвена Эро. На ходу он размышлял о своем расследовании и о том, какой нежданный оборот оно приняло за последние часы. Он примчался в этот город, без всяких колебаний угнав по дороге роскошную «Ауди», чтобы арестовать осквернителя могил, а в результате с головой окунулся в поиски серийного убийцы. И теперь, когда он прочел и обдумал все материалы, собранные Ньеманом, он пытался убедить себя в том, что проделанная им работа — всего лишь составная часть этого дела. Осквернение склепа и взлом школы в Сарзаке посвятили его в трагическую историю семьи Эро. Но судьба этой семьи была напрямую связана с убийствами в Герноне. А Серти оказался на стыке этих двух, и Карим решил следовать ранее намеченным путем, пока не обнаружит другие точки соприкосновения, другие связи между этими историями. Но его привлекало, главным образом, другое — возможность работать рука об руку с Пьером Ньеманом, комиссаром, оказавшим на него такое влияние в школе Канн-Эклюза. Сыщик с теорией зеркальных отражений и атомной структуры преступления! Опытный полицейский, жестокий, яростный, неумолимый. Блестящий детектив, который сделал молниеносную карьеру, опередив многих других, и которого в конечном счете задвинули в угол из-за строптивого нрава и неуправляемых взрывов бешенства. Карим постоянно думал о своем сотрудничестве с Ньеманом. Он гордился тем, что комиссар согласился работать с ним. Прямо не верится, что ему выпала такая удача! Но как же все-таки странно, что именно сегодня, за несколько часов до их встречи, он вспомнил о комиссаре! Карим осмотрел последнюю аллею, так и не обнаружив могилы Сильвена Эро. Теперь оставалось только одно — зайти в здание, напоминающее часовню, с двумя тоненькими колоннами у входа — крематорий. Несколько быстрых шагов — и лейтенант оказался у дверей. Не упускать ни единой возможности. Перед ним тянулся длинный коридор с нишами, под которыми значились имена и даты. Карим направился в центральный зал, оглядывая по пути десятки одинаковых ниш с дверцами, слегка напоминающих