Но вот возникли рогатые и не побоялись заселиться в проклятый особняк, и за счёт своей смелости быстро заимели некий вес, превратив символ страха в свой бренд. Их лидера никто не видел, но все сходились во мнении, что башковитый малый, нечета своей шпане.
На воротах я увидел парнягу моего возраста из новичков. У него ещё даже куртки не было. Он с банкой красной краски сидел у калитки и подкрашивал застарелое пятно крови.
Вот ведь Кентервильское приведение.
Я зло сплюнул и покачал головой. Кругом обман.
Парень был увлечён работой, позволяя мне тихо подойти.
— Пс! Эй! — шепотом позвал я. — Иди сюда. Лысый тут?
— Тут, — удивленно ответил тот.
— А тёлка его?
— Какая?
— Передай кой-чего. Можешь и себе отсыпать, типа курьерский процент. Но не наглей. Лысый и в бубен сунуть может.
Он подошел. Я протянул ему закрытый кулак через решетку, а потом схватил его и резко дёрнул, зажав морду меж прутьев и приставив нож к горлу.
— Тихо, падла, только пискни, нос отрежу и в глотку запихаю. Ключи где?
— В… в-в-в.
Я крепче прижал его лицо к решетке.
— Чётче! — надавил голосом.
— В кармане.
— Доставай и открывай. Только тихо.
Ключ скользнул в скважину, провернулся со скрежетом, заставляя меня поморщиться и бросить обеспокоенный взгляд на окна. Дверь со скрипом отворилась. Но во дворе пока никого. Надеюсь, всё же сюда никто не смотрит, со всей бандой разом мне не совладать.
Я вошёл. Закрыл калитку. Гостей извне нам тут не надо.
Посмотрел в испуганные глаза паренька. Глянул на нож в руке. Моего брата они не пожалели, почему я должен жалеть этих ублюдков?
Рука не дрогнет, я знал. Нужно только принять решение.
Глава 10
— Трое человек недавно заходили? — спросил я парня.
— Да.
— Кто они, как зовут?
— Заводь, Диего и Мышь.
И тут парняга дёрнулся и развернулся.
«Ну всё, сейчас заорёт» — пронеслась паническая мысля.
— Заткнись! — прошипел я, отмечая, как полоса маны просела разом на десяток пунктов. Вместо крика из горла рогатого вырвался лишь сип. Вот тебе и Заговоры!
Я подбил ему ногу и навалился сверху.
— Сколько человек в доме? — спросил, приставив нож к лицу.
— Не знаю, — прошептал он, морщась от боли. — Вся банда. Тридцать где-то.
— Сколько тебе лет?
— Шестнадцать.
Ну твою-то мать!
— Зовут как?
— Худак.
— А настоящее имя?
— Микки.
— У тебя будет ровно один шанс выжить, Микки. Ты понял меня?
— Д-да.
— Больше никаких фокусов. Вставай.
Я поднялся. Взял кисть и измазал красной краской ему волосы.
— Теперь ты бери краску. Рисуй.
— Что? — сипло спросил он. Видимо, горло всё же свело спазмом, это надолго.
— Место своей смерти. Вот здесь я разбил твою пустую башку об асфальт. И повесил тело на твоём же ремне, прямо на воротах. Вытаскивай ремень из штанов.