Я взял рваную коробку старых электродов и, чуть не выткнув себе глаз, всё же вытолкнул наверх в руки отца. Так, это что? Штапики для окон! Тоже туда.

— Зачем это всё? — складывая на пол, спрашивал папа.

— Сейчас! Сейчас! — нервно огрызнулся я. Глаза бегали по коробкам и полкам, заваленным разным бесполезным на первый взгляд дерьмом. Вот, например, велосипедный тормоз. Велики продали при переезде, да и стыдно мне было на нём кататься, учитывая состояние брата. А если тормоз ещё и с гильзой… Я взял, покрутил. Она на месте! Тоже выкинул наверх.

Пара тонких арматурин. Тоже в дело! Эм-м, это что? Удочки! Древние как дерьмо мамонта, два года валяются, но ведь бамбук и стеклопластик, ничего им не сделается.

Так, старые ножницы. Хм… ещё довольно острые. Пойдут.

Мотки медных проволок. И как только в чермет ещё не сдали? Сюдаа-а-а их!

— А где насадка с точильным камнем на болгарку? — спросил я, задрав голову. Уже весь в пыли, еле сдержался, чтобы не чихнуть и не поднять ещё больше пыли.

— Вон! — отец наклонился, чуть не упав в подвал, и указал рукой на полку. Я схватил требуемое и старую лопату, которой мы иногда территорию ровняли.

— Стальную подложку сам вытаскивай, — прокряхтел я выползая. Треск дерева и шум штурмующих дом тварей стал уже просто фоном. Болгарку мама догадалась воткнуть в розетку, я мимоходом чмокнул её в щёку и забежал в ванну.

Диск закрутился. Как бы от брызг не коротнуло. Ладно, была не была. Авось выживу!

Тонкую ПВХ трубу водоснабжения я перепилил легко. А вот из толстой всё же вода ударила. Я прищурился, ожидая разряд тока, но ничего. Быстро обтёр болгарку, чтобы внутрь не попало, и убрал инструмент в сторону.

— Пластиковую полторашку! Бегом-бегом! — закричал я, чувствуя, как время утекает. Я мгновенно вырезал ножом нужную деталь и вручил маме бутылку, сказав:

— Вот такие штуки выстригай ножницами. Аккуратно, но быстро.

Она лишь кивнула.

Отец выскочил из подвала и положил на пол железную подложку, на которой он обычно гнул старые гвозди, если нормальные кончались.

— Верёвку! — сказал я ему. Он снова прыгнул вниз и выкинул моток паракордов разной степени убитости и диаметра.

Я быстро принялся искать нужный. Навык крафта чётко подсвечивал необходимую толщину и длину, уже с учётом двух петель на концах. Я махнул ножом.

— Ты зачем трубы срезал⁈ — заорал отец, заглянув в ванну.

— Смотри, — сказал я, врываясь на кухню. Бросил шило на горящую конфорку, и когда оно раскалилось, проплавил две сквозных дырки на концах трубы. Веревка бы слишком растягивалась, поэтому пришлось её скрутить, как бы вычерпав слабину. Я продел её в петли и завязал с одного конца.