Непонятно, кто ведёт. Я подсел к девушкам, чей внешний вид соответствовал лучшим традициям моды гетто. Юбки, яркий жирный макияж и дешевая краска, убивающая само воспоминание о реальном цвете волос.

— Девчат, а кто ведёт?

— Торин, — нехотя ответила одна, надувая пузырь жвачки.

— Это вон тот здоровяк без футболки? — спросил я, определив в нём второго капитана.

— Да, — более мягко сказала другая. — А ты кто? — с интересом поглядела она на меня.

— Да вот игрок на замену.

Русику сделали подсечку, он упал, содрал локоть. Догнал обидчика и влепил ему подсрачник. Завязалась драка. И тут старик свистнул, сам, без свистка, и все мигом разошлись.

— Замену играть будете? — громко крикнул я, улыбаясь во весь рот.

— Тебя-то каким ветром занесло? — ответил Саймон, оголяя зубы.

Я поиграл за их команду, чтобы прочувствовать разницу. И это, конечно, не лощенный школьный КП. Тут и локтем в бок прилететь могло, да и на землю падать не то же самое, что на газон. Два раза против меня нарушали правила, после чего приходилось вселять в ребят спортивный дух честной соревновательности посредством поступательных движений кулака в область наглой рожи.

В общем, было очень весело. Разбил колено, разбили нос. Употел как хоббит на марафоне.

Потом мы все вместе пили ледяную мутную воду из колонки. Дедок с трибун оказался бывшим тренером городской сборной Кадии. Полвека назад его команда брала первенство среди полисов. Сейчас вот душу отводит, следит за игрой пацанов.

— Мы на чемпионат по дворовому КП хотим, — сказал Саймон. — Давай с нами. Ты нифига финты исполнял.

— Я подумаю. Честно говоря, арсенал ваших грязных…

— Но-но-но! — возмутился парень. — Уличных. Уличных приёмов.

— Ага. Вот он меня заинтересовал. В школе такому не научат.

Потом я рассказал им, что рогатых больше нет.

— Слышали что-то такое, думали враки. А кто их так?

— Да есть там один, всем рога и пообломал.

— И ты никаким боком? — прищурился Саймон.

— Ну так, на шухере стоял, — сказал я.

Мы попрощались, и я поплёлся домой мимо логова рогатых.

Территория оказалась оцеплена. Тело деформатора, естественно, было снято. Здание выгорело. Каждое окно щерилось щербатой пастью, а тёмные подпалины на стенах, там, где выходил дым, напоминали высунутые чёрные языки, получался эффект, будто каждое окно выглядело как рот жуткого демона.

И самое удивительное, что куртки в петлях так и висели без единого пятнышка копоти подобно призракам. Как, спрашивается, верёвки не сгорели, когда бушевало пламя?

Как это возможно?

Я передёрнул плечами, развернулся и пошёл домой.