— Это Мэй Сяоюй, — сказал учитель. Маленькая фигуристая азиатка смотрела будто бы с вызовом. Сбитые костяшки говорили, что шутки с ней будут плохи. Впрочем, Мбаку это не остановит.
Рядом стояла чернокожая девица выдающихся форм.
— Аманда Бронкс, — представил её преподаватель. — По спортивной стипендии к нам.
Да оно и видно. Только как она бегает с такой задницей и грудью не очень понятно.
Больше прочих выделялся высокий толстяк. Причём у него реально и кость широкая в том числе. Ибо пуза нет.
— Тай Хант.
На контрасте с ним спортивный парень, не сильно уступающий нашему Лапе по габаритам, терялся.
— Фрэнк Додсон. Так, всё, знакомьтесь, мне нужно ненадолго в учительскую.
Даже вкуснейший в мире торт не исцелил меня. Хотя от сладкого голова закружилась, такой выброс гормонов счастья оно вызвало.
Я отсидел пару уроков, не слыша учителей. Башка трещала. Меня даже пару раз спрашивали, пришлось вяло отмахнуться и получить двойки. Боль каталась по телу, заставляя забыть о мире вокруг.
На обеденной перемене с трудом вышел во двор. Надо успеть найти Рин и поговорить с ней.
Она сидела под деревом в больших наушниках. Наверняка заглушает чужие эмоции. Одета была не как обычно, чёрные кроссовки, спортивные штаны в облипочку, дизайнерские тёмные бинты на предплечьях и безрукавка.
Я вяло махнул лапой, привлекая внимание девушки, и похромал в её сторону. Она заинтересованно сняла один наушник, и тут заметил припухлость губ. Всё внутри похолодело. Я же её ударил! Она могла свести этот отёк одним касанием лекаря, но не захотела. И причина этому могла быть только одна.
Мне жопа!
Неожиданно дорогу преградила Элен, и я, погруженный в фантазии о своём печальном будущем, чуть её не сбил. Этой-то чего понадобилось?
На лице максимальная концентрация. Она серьёзно настроена. И мне это совсем не нравилось.
Глава 16
— От тебя пасёт мокрой псиной, — заявила Элен.
Я безразлично пожал плечами, что я мог сделать.
— Выглядишь жалко, — продолжила девушка. — На тебя противно смотреть. С тобой тяжело находиться в одном классе.
Я хотел ответить, но стоило открыть рот, как Элен припечатала:
— Просто заткнись и не дёргайся!
Её ладонь упёрлась мне в лоб. Я увидел красное свечение и ощутил все точки, где были проблемные места. Заразу будто в воронку вытянуло. Это было ошеломляюще больно, причём больше ошеломляюще, чем больно, потому вместо муки на лице отражалось удивление.
Элен отшатнулась. Она снова постарела на несколько лет. Девушка презрительно посмотрела и с несвойственной ей стервозностью в голосе отчеканила:
— Меня бесит, что ты используешь свою бедность как манифест, как флаг, как герб, как защиту и как оружие!