Окей-окей. Я понял. Тогда начнём просеивать их. Поехали.

Я взял первый осколок и приложил к рукоятке — ничего. Ладно, дальше.

Второй, третий… девятый… семнадцатый… тридцать пятый… пятьдесят седьмой… сто шестнадцатый… четыреста семьдесят восьмой… тысяча третий… четыре тысячи двадцать второй… восемнадцать тысяч шестьсот восемь… двадцать три тысячи четыреста первый.

Это было особое измерение, где не хотелось есть и спать, а потому я без устали продолжал искать.

Пальцы смозолились. Приходилось перекладывать, менять руки, бинтовать их и пару раз поливать зельем лечения, особенно, когда резался. Я давно сбился со счёта, меня откровенно подташнивало от однообразных действий, но если я что и умею лучше прочих, так это терпеть.

Осколок. Ещё один. И снова, и снова. Кучка. Вторая, третья. Бросить за плечо, нагнуться, взять новый. Приложить. Раз, два, три. И опять, и опять, и опять, и снова.

Есть! Осколок прилип к рукояти. Это было так неожиданно, что я даже не выпал из транса и взял следующий, уже машинально примыкая, но тут до меня дошло.

Я подпрыгнул от радости.

— Да-а-а-а-а-а-а! — протяжно заорал я, выпуская весь воздух из лёгких, и упал на колени.

Невероятно. Эта пытка завершилась. Не знаю, сколько дней или месяцев я тут провёл. Я оглядел осколок. Маленький треугольник металла, всего-то сантиметра три в длину. Осторожно вытянул замотанный указательный палец, пропитанный кровью бинт оставил красный след на лезвии.

Я справился. Всё ещё не верилось.

Устало побрёл на выход. Конечно, кошка не ждала меня. А жаль. Хотелось с кем-то поделиться.

Внутри лабиринта до сих пор шли бои. Интересно, сколько времени тут минуло?

Я подошёл к печати, когда очередной счастливчик выскочил из ловушки и направился к лестнице. Ну удачи.

Я ступил в круг и переместился в своё логово.

* * *

Элен поднялась в комнату в какой-то прострации. Огромная доберманша с белым глазом и отметиной от когтей на щеке почувствовала настроение хозяйки и уткнулась ей в ноги. Девушка машинально поглаживала собаку.

В очередной раз прогоняя события дня нападения, Элен вдруг подскочила. Но ведь во время игры в КП Анд вёл себя так же, как в ночь атаки на школу. До неё дошло, что она упустила. Что всё это время зудело в мозгу, не давая забыть те события. Пощёчина Рин! Зачем ей приказывать ему бить саму себя? И когда они пошли вниз в подвал, Анд по-прежнему показывал себя хорошо, а ментатки с её псио-бафом рядом уже не было.

— Какая же я дура! — прорычала в сердцах Элен.

Но что это всё значит?

* * *

Вы прошли испытание.

Что и всё? Опять только осколок и больше ничего? Вот, облом.