— А что делать мне? — спросила я, ставя пустую кружку на стол.

Саня перевёл взгляд на меня.

— А ты, Марина Владимировна, остаёшься собой.

— То есть?

— Гаврилов уважает статус, — пояснил майор. — Он знает, кто ты такая. Если ты внезапно станешь доброй и покладистой, он тоже заподозрит неладное. Поэтому держи марку. Будь высокомерной. Капризничай. Пусть он думает, что ты презираешь это место и спишь и видишь, как бы сбежать обратно в столицу.

Я довольно улыбнулась.

— Эту роль я сыграю без репетиций. Мой внутренний сноб всегда готов к труду и обороне.

— Я даже не сомневался, — хмыкнул Миша. — Тебе и играть не придётся. Просто не снимай свой белоснежный китель и смотри на всех как на грязь.

— Я не смотрю на всех как на грязь! — возмутилась я.

— Да? А как ты смотрела на су-шефа Васю сегодня утром, когда он перепутал розмарин с укропом?

— Это было справедливое возмущение! Укроп убивает тонкий вкус рыбы!

— Вот! — Волков радостно хлопнул в ладоши. — Вот эту энергию и береги для Гаврилова. Вы должны стать идеальным отвлекающим манёвром. Пока он будет морщиться от Мишиной глупости и беситься от твоего снобизма, я буду работать.

Саня подошёл к окну. Ветер завывал, пытаясь пробраться сквозь щели в старых рамах.

— Я подключу свои старые, — тихо сказал майор. — Постараюсь отследить счета Гаврилова. Найти те самые фиктивные стройки, через которые он отмывает деньги. Если я нарою факты, мы сможем взять его за жабры.

Мы замолчали. План был рискованным. Он строился на чистой психологии и нашей способности к актёрской игре. Одно неверное слово и Гаврилов всё поймёт.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от сквозняка. От осознания того, в какую опасную игру мы ввязываемся.

Высокая кухня — это жестокий мир. Интриги, подставы, конкуренция. Но там всё было понятно. Там мы воевали за звезды и отзывы критиков. А здесь мы воевали за жизнь и свободу. За право быть собой и строить своё будущее.

Миша положил свою руку поверх моей. Я вздрогнула от неожиданности, но руку не убрала. Его пальцы слегка сжали мою ладонь.

— Не бойся, — тихо сказал он.

В его голосе было столько уверенности, что я на момент расслабилась.

— Я не боюсь, — соврала я, глядя ему в глаза. — Я просто думаю, какое меню составить для этой московской комиссии.

— Опять эспумы и сферы?

— Нет. Я приготовлю им что-нибудь традиционное. Например, щучьи котлеты.

— Отличный выбор, — одобрил Миша.

— Только я добавлю в них каплю трюфельного масла. Чтобы они не забывали, с кем имеют дело.

Миша закатил глаза, а Саня Волков устало потёр переносицу.