— Да, уж тут забудешь…!

Я делаю еще пару глотков, потом несколько энергичных взмахов руками, расправляя спину и грудную клетку. Сопровождаю их глубокими вдохами и выдохами. Потом короткое упражнение для голоса по совету Михаила Юрьевича.

— Я готов! — свет на арене гаснет и рев фанатов стихает…

* * *

Пока звучит вступление «Summer Moved On», на сцене светится только экран, где в параллель начинается наш новый клип. На экране я на фоне закатного неба расслабленно сижу на крыле МИГа, прислонившись спиной к фонарю кабины. С этим кадром нам больше всего потрепали нервы — не дай бог панель приборов будет видна…! Вид задумчивый и расслабленный, я смотрю вдаль, зажав в зубах стебелек травы. Одет я там так же, как и сейчас на сцене, только на носу очки — авиаторы.

Пользуясь темнотой, выкатываю Хонду ближе к краю сцены и опускаю упор. Мне остается только перекинуть ногу, чтобы сесть боком, развернувшись к зрителям. Клип на экране идет без звука, но синхронность музыки отрепетирована нами так, что у зрителя создается полная иллюзия одновременного звучания.

И когда в следующий момент на фразе «Stay! Don’t just walk away!» камера показывает меня стоящим на крыле и смотрящим в небо, на сцене я тоже уже стою, расставив ноги на ширине плеч. А на припеве точно так же закидываю голову и заслоняю рукой глаза от закатного солнца. Песня спокойная, грустная, движений по сцене мало, поэтому следить за своим дыханием мне довольно легко.

Главное напряжение в последнем куплете, когда я держу одну ноту целых семнадцать секунд. Пока у меня больше не получается — вот семнадцать, и хоть ты тресни! Даже не знаю, дотяну ли когда-нибудь до двадцати, как у Мортена Харкета, но я пока не сдаюсь. И Михаил Юрьевич тоже считает, что рано отступать. Но это только на экране я легко вытягиваю припев на камеру, красиво открывая рот под отредактированную фонограмму. А здесь — на сцене, и в живую этот подвиг требует от меня неимоверного напряжения голосовых связок. Впрочем, зрителей и мои семнадцать привели в бешенный восторг — арена аж взвыла от восторга!

На последней фразе «summer moved on…» музыка постепенно затихает и солнце эффектно садится за горизонт. На экране мы с МИГом погружаемся в сумерки, и одновременно на сцене тоже гаснет свет… Блин, мы с Шахназаровым этот короткий момент три дня с камерой ловили! Мотались на военный аэродром как по расписанию, чтобы успеть выставить камеру к закату. Я в общей сложности больше трех часов на крыле МИГа провел и, можно сказать, уже сроднился с этим небесным красавцем. Правда, полетать на нем мне вторым номером в спарке так и не разрешили, а техники долго, наверное, пальцем потом у виска крутили, не понимая, к чему были такие сложности и все мои мучения. Но зато результат теперь на лицо!