— Потешаются они! — вспыхнул Чурбанов — Прошляпили такой теракт, боевики ИРА в центре столицы!

— Боевики, вооруженные советскими автоматами — поправил министра Веверс — На-аш агент «Молох» сообщил, что Уайт-холл сливает эту информацию в британские консервативные газеты.

Романов нецензурно выругался.

— Ну, тогда у меня с Каллагеном совсем другой разговор будет! В порошок сотрем, если хоть один волос упадет с головы Виктора. Матери, кстати, его уже сообщили о теракте?

— Нет пока. Но, наверное, завтра придется.

— Имант Янович, не откладывай, прямо утром поставь ее в известность. А то ужасно получится, если она узнает об этом от посторонних людей. Сам знаешь, сколько сейчас народу слушает «голоса»

— Хорошо, я лично заеду к Людмиле Ивановне и постараюсь объяснить ситуацию.

— Я с вами — Чурбанов пристально посмотрел на Веверса

В кабинете опять повисло молчание.

— Я теперь уже и не знаю, что делать с этой группой — вздохнул Романов — Контракт контрактом, но каждый их выезд обязательно заканчивается чем-то экстраординарным. То албанцы в Италии, то ирландцы в Англии, то негры в Нью-Йорке. Виктор словно притягивает к себе неприятности! Дело он, конечно, делает важное, но какой ценой!

* * *

Что удивительно, наше с Магнусом перешептывание совершенно не волнует жующего отморозка, который нас охраняет. Такое ощущение, что этот убийца впал в анабиоз. Я обещаю себе, что его отправлю в ад первым. Еще не знаю как, но обязательно придумаю.

Дальше начинаются часы бесконечного ожидания, и время в зале словно останавливается. Одна радость — моя рука потихоньку отходит, значит ни перелома, ни вывиха нет. Не хватало еще маму гипсом испугать. Как там она бедная… Может, нашим хватило ума не сообщать ей пока о теракте? Я все таки не оставляю надежды выбраться живым из этой передряги.

Все клятвы расстрелять заложников оказываются враньем — каждый раз когда Льюису звонят, он обещает английским властям кровь и трупы, но каждый раз переговорщику удается его уломать. Сначала, в дверь под баррикаду просовывают питьевую воду. Потом брикеты армейского НЗ. Нам ничего не достается, но мы и ничего не просим. Льюис ругается, грозит властям. Ближе к вечеру зачитывает список бойцов ИРА, что сидят по английским тюрьмам и должны быть отпущены. В подтверждение серьезности своих намерений эти отморозки не находят ничего умнее, как выкинуть в окно труп официанта. А потом еще и поржать между собой, что заодно они прибрали в зале мусор. Поразительный цинизм, нелюди какие-то…

С потолка ресторана продолжает литься вода, видно испорченную Льюисом систему пожаротушения власти не смогли отключить. А может, просто не посчитали нужным. Звук льющейся воды — немногое, что нарушает мрачную тишину в зале. Несмотря на то, что часть воды впиталась в ковры — ее в зале уже по щиколотку. Террористы ругают Льюиса за то, что им приходится ходить в закатанных по колено джинсах. Их промокшие кеды издают при ходьбе отвратительные чавкающие звуки, вперемешку с хрустом битого стекла и фарфора. Если к этому прибавить еще вонь от туалета, под который отвели правый угол ресторана, отгороженный невысокой декоративной ширмой, этот захват заложников и вовсе превращается в какой-то гнусный, дурнопахнущий фарс.