Наступает вечер. Темнеет. В ресторане зажигается свет. Это удивительно, т. к. первое правило при захвате заложников — обесточить помещение. Власти отключают все коммуникации, как бы намекая террористам — пора на выход. Но и у Льюиса что-то не складывается. Деньги не несут, братьев-сепаратистов не отпускают, вертолета до сих пор нет. Уверен, что в соседних зданиях уже давно сидят снайперы, а спецслужбы готовят штурм. Но террористы еще хорохорятся, шутят. Даже воду на полу они теперь одобрительно обсуждают в том ключе, что из-за нее не сработают светошумовые гранаты.

Терпение у Льюиса заканчивается. Он выхватывает из числа заложников… принца Филиппа и Стэн, приставив пистолет к его голове, подводит его к окну. Черт! А я даже не заметил, что молодой бельгийский аристократ тоже здесь… Шторы поднимаются и наш охранник демонстрирует плачущего парня кому-то снаружи.

— Помаши, красавчик, дружкам своим — Стэн дергает принца за шиворот. Тот вяло поднимает руку и начинает махать. Филипп не видит, что за его спиной террорист прицеливает из пистолета и стреляет в поднятую ладонь. Звенит разбитое стекло, принц кричит от боли и пытается скорчиться, но ему это не удается. Боец ИРА буквально впечатывает заложника в разбитое окно, размазывая по нему кровь.

— Теперь подействует — Стэн оттащил Филиппа обратно к сцене, перетянул тому руку ремнем и грубо швырнул к остальным заложникам.

Демонстрация силы и правда, подействовала. С этого момента переговоры оживляются. Звонки следуют за звонками, захватчики довольно улыбаются друг другу. Ну ничего, здесь вам не тут! Я не собираюсь полагаться на милость террористов — ее вполне можно и не дождаться. А на прощанье получить от них пулю в лоб. Нет, пора брать ситуацию под свой контроль

— Уорен! — я толкаю ногой дремлющего в каком-то забытьи конгрессмена — Вы готовы?

— А? Что?

— Я говорю вы готовы?

— К чему? К смерти?

— Свалить отсюда к хренам…

— Боюсь, это невозможно. Скоро все будет кончено — живым нам отсюда уже не выбраться. Виктор, я хочу вам исповедаться

— Что?!?

— Я грешник. Страшный грешник. Изменял и продолжаю изменять жене. У меня любовница в пригороде Вашингтона и ребенок от нее. Мальчик. Роберт. Десять лет. У меня игровая зависимость. Ну, вы знаете. Я алкоголик. Ходил в группу анонимных алкоголиков, но не помогло. Краду деньги у избирателей, обманываю их, обманываю свою страну. Боже, прости меня, грешного.

Магнус тихо плачет, размазывая слезы по лицу. Зря я конгрессмена разбудил. Толку от него не будет.

— Аминь — автоматически произношу я. А что тут еще можно сказать? Хлопаю мужчину по плечу левой рукой, сжимаю его ладонь. Магнус цепляется за меня, словно утопающий за соломинку. И как такой слабак стал политиком, да еще выиграл выборы в Вашингтоне — городе, где плавают самые зубастые акулы в мире⁇ Что-то я начинаю сомневаться в президентских перспективах конгрессмена. Но сейчас мне нужно как-то отвлечь его, чтобы он не распускал сопли