Едва начавшаяся беседа прервана появлением в дверях посла СССР Лунькова. Несмотря на позднее время, Николай Митрофанович в строгом костюме-тройке, но вид у него такой усталый и измученный, словно это он побывал в заложниках, а не мы с Магнусом. Он порывисто бросается ко мне, неловко обнимает.

— Слава богу, живой…!

— В Москву уже позвонили?

— Мой помощник звонит сейчас, а я сразу бросился сюда. Ну, ты как⁈

— Не дождутся

— Ну, ладно, ну и хорошо, давай сейчас побеседуем с полицией, а утром в Москву. За тобой самолет выслали — и уже на ухо — Лучшую группу спецназа. Лично у премьера разрешение получал.

С появлением Лунькова наша беседа с полицией приобретает более официальный характер. Меня опрашивают первым, конгрессмена вторым. Наши показания с Магнусом практически не отличаются, лишь в каких-то незначительных мелочах и деталях, что только добавляет им достоверности. Полицейский чин два раза за время нашей с ним беседы пораженно замолкает. Первый — когда узнает, кто был целью террористов, второй — когда я в красках описываю героизм Магнуса. Луньков, слушая наши показания, вскоре лезет в карман за лекарством и в течении беседы постоянно потирает рукой грудину. Бедный мужик, ему тоже сегодня пришлось несладко…

Дальше начинается что-то невообразимое. Нас уводят в отдельный кабинет, и количество дознавателей всех мастей вырастает в геометрической прогрессии. Нам приходится еще раз и еще раз отвечать на все их вопросы. Но наши с Магнусом показания столь убедительны, что военным экспертам остается только подтвердить их. Все полностью совпадает с их предварительным заключением. Поняв, что больше нам добавить нечего, нас передают в руки медиков. Уорену обрабатывают огромный синяк от удара прикладом в солнечное сплетение и бинтуют поврежденное наручниками запястье. Ну, а мне тщательно ощупывают мою пострадавшую конечность и накладывают фиксирующую повязку, подвешивая на ней левую руку. Мы уже собираемся уходить с Магнусом, как вдруг полицейское начальство и мэр решают, не дожидаясь утра устроить брифинг для прессы. Ага… отчитаться, что террористы обезврежены, заложники спасены, а власти — большие молодцы. Ура господа! Нет, такое ответственное мероприятие нельзя пускать на самотек, мало ли чего они там сейчас наговорят журналистам на радостях? И вообще, нам с Магнусом тоже есть, что сказать акулам пера!

Ну а дальше настает наш звездный час. Мы с Магнусом в окружении начальства спускаемся в холл, забитый прессой, щуримся под яркими вспышками фотокамер. Начальник полиции коротко описывает хронологию произошедшего теракта, добавляя подробности, неизвестные журналистам. Потом предоставляет слово очевидцам событий — то есть мне и американскому конгрессмену Магнусу. Я скорбно вещаю о происках врагов премьер-министра Каллагена, которые предприняли безуспешную попытку поссорить Англию с СССР. Магнус уверенно подтверждает мои слова — целью террористов была советская группа. Потом рассказывает о бесчеловечном поведении ирландских террористов. Выглядит он при этом очень мужественно. Кажется, Магнус и сам уже уверовал в свой героизм и забыл, как зеленел, дрожал и размазывал сопли, прикованный наручниками к решетке. Что ж, мне остается только восторженно добавить к его рассказу, как уверенно держался конгрессмен, несмотря на жестокие побои преступников. Как он подавал заложникам пример своим мужеством, и как в результате героически обезвредил всех террористов.