— Значит так. Сейчас все организованно дожидаемся работников скорой помощи, которые осмотрят вас и подробно зафиксируют все ваши побои и повреждения. Если у кого-то обнаружится подозрение на перелом или сотрясение мозга, тот отправится на машине скорой в ближайший травмпункт.

Фанаты глухо зароптали… Дело запахло милицией и уголовным делом, в котором никому светиться не хотелось. Сергей Сергеевич обвел их строгим взглядом.

— Повторяю для бестолковых: это очень важно сразу зафиксировать все свои побои и повреждения. Иначе в драке потом обвинят вас, а себя они выставят потерпевшими. И вы же окажетесь во всем виноватыми.

— Так они и напали первыми!

— Вот и дайте об этом показания.

Поняв, что пора показать пострадавшим и пряник, я тоже выступил вперед.

— Парни! И девчонки… Мне кажется, что вашему стихийному движению пора придать вполне организованный вид. Предлагаю вам основать фанатский клуб, руководство которого будет плотно контактировать с нашей студией. Особых благ не обещаю, но билеты на московские концерты вам будут. Не сто штук, конечно, но десяток-другой вы получите.

— А пластинки? — выкрикнула помятая девушка в разорванном пальто.

— И пластинки. С нашими автографами. Но за это вы пообещаете мне поддерживать порядок в своих рядах, и прекратить свинячить в соседнем дворе.

Я поискал глазами парня, который первым мне сообщил о пугачевских. Лет шестнадцати, с раскосыми черными глазами.

— Тебя как зовут?

— Лаэрт — замявшись, сообщил подросток

Вокруг засмеялись.

— Как у Шекспира в «Гамлете»?

— Ага. Родители постарались.

Ну, хоть не Даздраперма — («Да здравствует 1 Мая!») и не Польза — («Помни ленинские заветы»). Жить можно.

— Пока за главного у вас будет Лаэрт, потом соберетесь и сами выберете себе лидера. А сейчас вы во всем будете слушаться Сергея Сергеевича. Представитесь ему коротко и на всякий случай оставите свой домашний телефон для связи.

Накинув пальто, я выхожу на крыльцо, сажусь на ступеньку. Леха с оставшимися охранниками и милиционерами заталкивают четырех «пленных» в «козлики». Раздается новая сирена, на улицу выскакивает целый кортеж. Генерал Чурбанов собственной персоной. Жмет мне руку, оглядывает поле боя. На снегу и асфальте кровь, оторванные рукава, пуговицы…

— Поверить не могу — Чурбанов качает головой — В центре Москвы, в рабочий день…

Вздохнув, приглашаю Юрия Михайловича следовать за мной. Ничего не скажешь — очень «удачный» момент для посещения нашей студии. В кабинете Чурбанов по-хозяйски занимает мое любимое кресло, мне кивает на диван. Выглядит он плохо. Под глазами мешки, скверно выбрит.