— Правду Львова говорит, что ты с каким-то каратистом бился? — Альдона отстраняется и внимательно на меня смотрит
— Было дело… Черный пояс точно. Чуть не завалил меня ударом локтя.
— А кто он такой, узнали?
Я пожимаю плечами. А хрен его знает, кто он такой…! Но не любитель точно. Уровень Альдоны, если не выше.
— Надо его обязательно найти!
Угу… и отдать негодяя ей на расправу. Наш разговор прерывает звонок — Альдону просят к телефону. Судя по ее застывшему лицу, грозный папаша Веверс с претензиями нарисовался. Их разговор довольно быстро заканчивается, и Алька снова тащит меня наружу.
— Отец велел отвезти тебя к нему
Оказаться от такого приглашения не представляется возможным, надо ехать. Передаю бразды правления в руки Сергея Сергеевича и отправляюсь навстречу неприятностям. Понятно, что не пряниками меня там угощать будут… Вопреки ожиданиям, Альдона на собственной машине везет не на Лубянку, и даже не на конспиративную квартиру. Тормозит на пустынной набережной и кивает мне на Волгу, стоящую неподалеку.
— Иди. Отец уже ждет тебя…
Иду… При моем приближении водитель Веверса выходит из машины, открывает заднюю дверь, а сам отправляется подышать свежим воздухом. Имант Янович сегодня не в духе. Рядом на заднем сиденье лежит папка с документами, видимо по мою душу. Сажусь, молчим. Веверс щелкает в руках грецкие орехи. Двумя пальцами! Силен. Не ест — складывает в пакет. Орехи отдельно — скорлупа отдельно. С трудом сглатываю слюну. Перед глазами стоит мидовский туалет, Середа…
— Андропов сегодня умер — щелк, щелк — Покончил с собой
— Как? — я закрываю глаза, чтобы не видеть этого «робота»
— Засунул наградной пистолет в рот. Весь потолок заляпал.
Засунул или засунули? Благоразумно молчу.
— Объявлять в прессе не будут. Он уже не член Политбюро, из ЦК тоже вывели. «Помер Максим ну и хрен с ним».
Мне страшно. Смотрю на улицу. Набережная пуста, завывает ветер.
Веверс достает из папки несколько листков, скрепленных скрепкой, протягивает мне. Внимательно вчитываюсь… А не сказать, что я сильно удивлен. В моих руках всего лишь стенограмма нашей беседы с Анной в Национале. Странно только, что он так долго ждал. Видимо выбирал момент поудачнее, и счел, что сегодня будет «самое оно». Вздохнув, я возвращаюсь к чтению. Интересно, какой реакции он от меня сейчас ждет. Испуга? Отчаянья?… Возвращаю ему листы, сделав над собой усилие, спокойно смотрю в его льдистые глаза. Молчу… Ему нужно, пусть сам и начинает разговор.
— … Не отрицаешь?
— Нет. Зачем отрицать очевидное?
— Синьор Кальви в курсе?
— Наверное. У Анны от него нет секретов.