Перед самым окончанием этого спланированного шоу я задал несколько вопросов председателю. Мне удалось поймать момент, когда начальник остался один. Некоторые вещи лучше не выносить на публику.

-Павел Константинович, а как быть с иностранной версией картины?

Романов сделал такой вид, будто надкусил дольку лимона, но соизволил ответить.

-Это не наше дело. Вчера мои помощники изучили контракт, весьма спорный, надо заметить. Там нет пункта о том, что версии фильма должны быть одинаковые.

-Хорошо, — смысла спорить об этом не вижу, — Но я настаиваю, чтобы перед внесением изменений фильм посмотрели ветераны ВВС, собственно их прототипы и являются героями картины. Думаю, это разумная просьба.

-Мы подумаем, товарищ Мещерский, — опять процедил Романов, — Это всё?

Вот откуда у него эта барственность и презрение? Я вроде не вошь какая-нибудь. Сам-то товарищ обычный функционер, звёзд с неба не хватающий. Ведь с людьми работает, пусть и творческими, которые периодически устраивают разного рода выкрутасы. Не понять мне подобного отношения.

-Ещё есть одна проблема. Создание фильма было одобрено лично товарищем Брежневым. Я прошу, чтобы к протоколу прикрепили мою записку, — а вот здесь товарищ задёргался, хотя старался вида не показывать, — Там указано, что никаких изменений в картину вноситься не будет, пока её не посмотрит лично Леонид Ильич.

-Вы что себе позволяете, товарищ режиссёр? — прошипел большой начальник, — Товарищ Брежнев сейчас занят, и ему точно не до вашего фильма. А если вы не хотите исправлять свои ошибки, то есть сорежиссёр, которому можно поручить доработать картину. Ваше же вызывающее поведение будет рассмотрено самым серьёзным образом.

Вот и поговорили. Опять угрожают очередным разбирательством. Такое ощущение, что советским партократам нечем заняться. Я тут еле отбился от идеологов, которые вызвали меня для самого настоящего допроса по поводу событий во Франции. Еле удалось избежать выговора и более худших последствий. Благо, что пока рассмотрели только мой моральный облик, вернее, аморальное поведение. А ведь скоро меня ждёт разбирательство по поводу политических заявлений. Думаю, там легко отбрехаться не получится. Хотя слышал слухи, что кое-кому наверху понравилось моё интервью. Только сейчас не до этого.

К моему несказанному удивлению, мнение членов комиссии разделилось почти поровну. Значит, не всё так плохо! Весьма уважаемые товарищи проявили принципиальность, за что им отдельное спасибо. Остаётся только попасть на приём к Фурцевой и постараться через неё выйти на «дорогого Ильича». Уж очень меня насторожили слова, что я не единственный режиссёр. Зельцер на уродование картины не пойдёт, но ведь отстранить могут и его. В общем, вопросов больше, чем ответов. Но сдаваться я точно не собираюсь!