— Да вы что, товарищ лейтенант? — твердо произнес я, абсолютно уверенный в своих словах. — Очевидно же, этот здоровяк просто перегрелся на солнце. Вон, жара какая сегодня, плюс тридцать девять. Ему и показалось. Что я, больной на троих бросаться? Тем более, на тех, что старше меня. Да вы посмотрите, здоровый кабан, а мышцы какие… А я что?

Конечно же, я издевался — только тупой как пробка Коньяков этого не понимал. А вот лейтенант просек мой настрой.

— Так, а ну, кулаки покажи… — потребовал он, строго глядя в мою сторону.

Я с чистым сердцем показал ему кулаки, на которых не было абсолютно никаких следов сбитых в драке костяшек. Ну, еще бы, я же Коньякова не бил… Только немного приложил об асфальт и скрутил в болевом приеме. Но лейтенант почему-то смотреть на мои кулаки не стал, видимо все понял с первого взгляда. Он зачем-то схватился за висящий на боку планшет и произнес:

— Так, вот что… Пройдемте, поговорим в другом месте!

— Куда?

Ему мешала толпа зрителей, ведь по сути ситуация была глупой. Вот и намеревался все решить без посторонних. Это меня сразу насторожило.

— Пройдемте!

— Да что он сделал-то? — вступился за меня Смирнов. Оба патрульных ефрейтора заметно напряглись. — Дал сдачи этому дураку? Так он всегда сам себе приключения на одно место ищет, а когда сдачи получит, бежит жаловаться.

Но начальник патруля был настойчив. Снова озвучил требование.

— Хорошо, как скажите! — выдохнув, отозвался я, а затем добавил. — Кстати, по согласно устава, вы обязаны представиться!

— Что?

— Ваше звание и фамилия.

Наверное, меня бы действительно увели, а Коньяков от души порадовался, но вдруг появился уже знакомый мне капитан Игнатьев. Он как раз вышел из здания штаба с дипломатом в руке. Наверняка какие-то документы на будущее молодое пополнение.

— Товарищ лейтенант, разрешите вас? — громко произнес он, обращаясь к младшему офицеру.

— Что?

— Сюда подойдите! — командный голос у Игнатьева был поставлен хорошо.

Лейтенант хотя и был младше званием, однако находился в суточном гарнизонном наряде и исполнял обязанности начальника патруля, поэтому мог не выполнять иные команды старших по званию. Но все-таки сделал это.

Игнатьев привычным жестом достал из нагрудного кармана ксиву, в раскрытом виде предъявил ее начальнику патруля. Тот заглянул внутрь, почти сразу как-то неестественно выпрямился, замер, изменился в лице. Игнатьев тихим голосом бросил ему пару фраз, после чего лейтенант несколько раз кивнул, выполнил воинское приветствие и повернулся к своим подопечным.

— За мной.

— А как же этот? — один из патрульных растерянно кивнул на меня.