Нас тренировали, готовили. Каждого заставили заучить текст военной присяги, хотя по факту требовалось лишь прочитать его.

В конце концов, этот день настал.

Нас, побритых и постриженных, построили на строевом плацу, в чистой выглаженной и подшитой форме, с оружием в руках. По распоряжению командира части, каждый солдат перед строем громко зачитал текст принятия присяги, затем расписался в специальном бланке. Командир части поздравил личный состав с этим торжественным днем, затем мы хором спели гимн СССР и прошлись по плацу строевым шагом. Оркестра тут естественно не было, поэтому пели под запись, из двух больших колонок какой-то неопознанной модели «Электроники». Их откуда-то старшина Лось притащил.

В субботу, девятого августа тысяча девятьсот восемьдесят пятого года, вся наша рота стала полноценными солдатами советской армии. Все пролетело быстро, слаженно и без каких-либо срывов. Ну, разве только Валера Кольский на жаре шлепнулся в обморок. Его быстро привели в чувство нашатырным спиртом и доставили в лазарет, где он и остался. Не потому, что было со здоровьем плохо, а потому, что ему там нравилось. Ну и нужно же было кому-то полы мыть⁈

Спустя несколько дней, отправили меня в медчасть — взять активированного угля для Лаврова. Тот умудрился схватить дизентерию.

Пришел я в приемную, а там никого. В кабинете начмеда тоже пусто.

Побродил я по пустым кабинетам и только в процедурной случайно обнаружился… Кольский! Формально, больным он не числился, но находился там, как часть персонала. Ответственного за уборку и прочее.

— Валера, где медсестра? — спросил я.

— О, Громов, привет. — обернулся тот, наградив меня своим козырным взглядом. — Не знаю, вроде тут была. Поищи в палатах.

— А что это ты там что делаешь? — с некоторым подозрением в голосе поинтересовался я, заметив, что тот вертится у открытого шкафчика со стеклянной дверцей, в которых обычно медикаменты хранят.

— Пыль вытираю. Медсестра сказала, чтобы было чисто, вот я и убираю.

— Ты бы сначала все достал, а потом уже убирал. И осторожнее, стекло же.

— Угу!

Едва он это сказал, как из-за неосторожного движения, на пол полетел какой-то темно-коричневый пузырек. Звякнуло. Осколки стекла полетели в стороны.

— Ой! Фу-у! — он неловко отпрянул и замахав перед лицом руками, случайно зацепил дверь шкафчика, отчего все заходило ходуном. На пол покатились еще какие-то пузырьки. Что-то разбилось.

С противоположной стороны, на столе у медсестры стоял маленький вентилятор, который тут же разнес флюиды по всей комнате. Даже на расстоянии нескольких метров, до меня долетел сильный запах нашатыря. Уж его-то ни с чем не спутаешь.