Спустя три часа, Кукушкин явился в бытовку проверять выполнение поставленной задачи. «Уставший» утюг был на том же самом месте, только без провода. А все остальные как были грязными, так и остались.

— Я не понял! — возмутился ефрейтор, выйдя на «взлетку». — Степанков! Живо ко мне!

Колян нашелся быстро — в умывалке, оттирал жирные пятна на штанах.

— Степанков, я тебе какую задачу ставил?

— Какую?

— Ремонтно-техническую, блин. Почему на утюге провода нет?

— Так он это… Того. Переломился.

— И что? Вывод какой?

— Какой? — не понял тот.

— Блин, Степанков! — командир отделения едва терпел остроумие бойца. — Ты что, тупой? Нужно починить так, чтобы все было исправно и работало так, как раньше. Так, ладно… А почему они как были грязными, так и остались?

— Кто?

— Утюги! — рявкнул ефрейтор, теряя терпение.

— А, так я не успел! — попробовал оправдаться тот, но получилось совсем глупо.

— Чего-о? — опешил Кукушкин. — Как это, не успел?

— Разрешите объяснить? Мне младший сержант Петров приказал его форму постирать, высушить и погладить. А потом еще на кухню отправил, за заваркой для чая. Я торопился как мог, но там попросили помочь перенести противень с рыбой и случайно масло разлилось, ну и вот… Поэтому и не успел.

— Петров? — нахмурился тот, выглянув в коридор. — Форму? А ты ему говорил, что у тебя от меня приказ уже имеется?

— Говорил! — кивнул тот. — Но он сказал, что его это не парит.

— Ага… — Кукушкин на мгновение задумался. — Ладно… Времени еще полно, поэтому спать ляжешь, когда закончишь чистить утюги. Это ясно?

— Так точно! — понуро ответил Колян и отправился к своей тумбочке, за лимонной кислотой.

Утюги были вычищены к одиннадцати вечера, а Кукушкин с Петровым после отбоя минут двадцать выясняли кто из них круче и чьи приказы важнее. Победил, как ни странно, ефрейтор. Он сослался на то, что утюги важнее, так как предназначены для всеобщего пользования, а форма Петрова только для него одного. Аргумент действительно оказался весомый. Впрочем, «старики» быстро все замяли и до двенадцати ночи гоняли чаи. Вот она, воинская солидарность.

К началу сентября, мы уже прошли курс молодого бойца, который оказался настолько смазанным, что никто и не заметил, когда он закончился. Об этом на одном из построений нам торжественно заявил младший сержант Петров.

— Ну что, воины! — весело произнес он, осматривая строй взглядом доброго людоеда. Позади него скалились ефрейторы Кукушкин и Кириллов. — С КМБ покончено, теперь вы полноценные духи. Вообще-то вы ими должны были стать сразу после присяги, но мы решили, что рано вам еще.