— Это просто, — целитель подошел к отцу, лежащему на столе.

На том самом изящном бокальном столике, когда-то белого цвета. Лицо барона было белым… в том месте, где не залито кровью. Рядом со столом валялись побитые доспехи и срезанная одежда. Рана на животе уже заимела неровный багровый рубец, который пересекал плоский живот Тайфола неровной косой линией.

— Сосредоточь магию в ладонях, — продолжал Цевитос. — Дальше я сам заберу.

— Понял, — кивнул Аринэль.

— Тогда вперёд, время не ждёт, — целитель положил руки возле раны на груди.

* * *

Когда Аринэль вновь, в который уже раз за этот проклятый день, вынырнул из бездны беспамятства, то обнаружил себя лежащим в объятиях. Его щека касалась груди, женской, что замечательно. И естественно заботой его окружила Цеси. При этом девушка сама уснула, и её личико даже во сне оставалось напряженным. Аринэль, чуть откинув голову, несколько мгновений смотрел на девушку.

Воины, они сражались с врагом. Они стояли на его пути… Запакованные в железо, держа в руках оружие. А вот они, женщины и подростки. Аринэль вспомнил того паренька, которого подстрелило возле казармы. Они все рисковали своими жизнями не меньше…

Кстати, спали они на полу в трапезной. И не одни. Народ лежал тут не то чтобы густо, но много. В основном воины, многие из которых были всё ещё в доспехах, причем у всех одежда была в крови. Видать это были излечённые.

Дверь резко распахнулась, как от пинка.

— Он здесь! — громко сказала вошедшая, а скорее даже влетевшая в комнату орчанка.

Аринэль слабо улыбнулся Даре. Следом за сестрой в трапезную ввалилась Таша.

— Мы, значит, его обыскались! — сверкнула глазами Дара. — Сердце рвём, а он тут с бабами обнимается!

— Не с бабами, а с Цеси, — ответил парень.

Дара чуть нахмурилась и вздохнула. А потом обе орчанки подошли ближе и присели. Аринэль, мягко убрав руку Цеси, сел, посмотрел на сестёр.

— У вас как? — глухо спросил он.

У Таши дернулась щека. Дара помрачнела.

— Много, — еле слышно произнесла она. — Проклятые слизни…

Таша отвернулась. Аринэль, увидев повязку на её плече, выглянувшую из-под безрукавки, нахмурился.

— Рокот, — голос Таши дрогнул. — И Хатт…

Это были клички их лошадей. И судя по тону… М-да. Орки часто ценили жизни своих скакунов, как бы не больше, чем свои. Парень качнулся вперед и обнял обеих девушек. Их щеки соприкоснулись.

— Вождь? — спросил он.

— Жив, — ответила Дара. — Но ему ногу отрезало.

Похоже, потеря конечностей — очень распространенное ранение при столкновении с антами.

— Целитель сказал, что месяц он не сможет в седло сесть, — тихо добавила Таша.