А кроме того, ни в коем случае не поддаться соблазну включить оборудование. «Оракул» вполне мог бы справиться с управлением устройствами. Но не обойти систему защиты — мой искусственный интеллект уступал разработкам сингуляров на порядки. И там, где «Оракул» будет подбирать ключи, местная охрана их поменяет в пять-десять раз быстрее.

Выпустив покров, я дождался, пока моя магия не заполнит все помещение. Теперь я могу спокойно перемещаться, не вызывая подозрений — ощущение пространства и находящихся в нем предметов помогало ориентироваться ничуть не хуже, чем искусственный интеллект.

Но шагнуть даже раз мне не дали.

Громко щелкнул переключатель, и с потолка полился неяркий голубоватый свет ламп. Диоды частично вышли из строя, отчего в глаза сразу же бросалась запущенность лаборатории. Освещение вело строго вперед — к расположенным впереди дверям.

Вздохнув, я принялся внимательно осматриваться. Хотя в груди зародился стон сожаления, я не позволил себе проявить какие-либо эмоции. За века, прошедшие с момента появления магии, лаборатория пришла в такой упадок, что больше напоминала музей. Да, оборудование еще стояло, но что из этого уцелело и будет работать?

— Иди на свет, Дмитрий, — раздался приятный женский голос.

Маргарита. Та самая, что затушила пожар во дворце Совета Безопасности Германского рейха.

Я спокойно пошел вдоль освещенного коридора, прекрасно представляя, что сейчас происходит. Хранители забились в комнату охраны, куда сводится изображение и звук со всех установленных в лаборатории камер. И пробиться к ним будет сложно — мы строили качественно, и дверь, легко открывшаяся перед Василием, выдержит прямой ракетный удар.

Мой путь лежал в главный зал. Пока что он был закрыт непроницаемым стеклом, но я уже предполагал, что увижу внутри. Один из тех суперкомпьютеров, что в свое время мы запускали на нашей Земле. Собственно, система таких машин обеспечивала всю планету единой информационной сетью, с помощью которой будущие сингуляры контролировали своих многочисленных клонов и нащупывали путь возвышения.

Воздух в лаборатории был чистым, как и полагается. Однако я не мог избавиться от ощущения, что попал в руки к дикарскому культу, который нашел космическую ракету и считает ее своим богом-покровителем. И приносит ей кровавые жертвы.

Я просто не мог себя заставить иначе рассматривать Хранителей, шагая по лаборатории сингуляров. Мне было почти физически больно осознавать, что сборище пещерных людей позволило столь ценной лаборатории превратиться в наполовину развалившуюся пещеру с кусками металла и пластика.